Не вычеркивай меня из списка…

Нет уж, хватит! Детство кончилось полвека назад; я давно захлопнула крышку клавиатуры пианино «Беларусь», продала этот чёрный катафалк и с торжеством следила за тем, как грузчики сносят по лестнице мои угробленные детство, отрочество и юность.

Решительно подхватив отца под руку, я веду его вниз по улице Йоэль Соломон. Это одна из моих любимых иерусалимских улиц: узкая, весёлая каменная протока, поверху затянутая проводами, на которых качается рой цветных зонтиков. Поднимаешь голову – над тобой дурашливое клоунское небо.

За три минуты мы доходим до ресторана. Тот прячется в укромных петлястых пазухах «Иерусалимских дворов», в кошачьем зеленоглазом царстве бездомных бестий, среди ещё закрытых ночных пабов, мусорных закоулков, старинных каменных колодцев, прикрытых разбухшими деревянными крышками… Со двора, мощённого каменными плитами, к дверям ресторана ведёт наружная лестница, десять каменных ступеней, отполированных подошвами давно сношенных башмаков давно умерших людей.

– Э-э… постой! – Отец останавливается и поднимает голову к резной деревянной двери. Вид у него как перед восхождением на Эверест. – А лифта у них нет?

– Папа, – говорю я, заводясь с пол-оборота, хотя давала себе слово Железного дровосека оставаться абсолютно непрошибаемой. – Папа. Не морочь. Голову. Тут десять ступеней. Держись за перила и за меня.

– Здесь грузины? – Всё это в полный голос, ни на мгновение не заморачиваясь на предмет приличий. – Э нет, грузины не умеют готовить настоящий шашлык.

Честно говоря, и я так считаю. Человек, проживший в Узбекистане много лет, с недоумением смотрит на огромные шампуры, унизанные крупными шматами розоватого мяса и обгорелых овощей. Человек, проживший в Узбекистане много лет, отлично знает, каким должен быть шашлык: на маленьких шампурах. Кусочки смуглого мяса, прослоённые перламутровым прозрачным жирком, должны перемежаться более плотными кусками янтарного бараньего жира. Не говоря уже о неповторимом аромате сизоватого дымка от хорошо замаринованного мяса, жаренного на открытом воздухе… Но где, где здесь я возьму ему открытый огонь и узбекский шашлык? В Иерусалиме нет ресторана узбекской кухни!

Мы с торжественным усилием преодолеваем подъём.