Не вычеркивай меня из списка…

Ты же каждый день делаешь зарядку!» Он действительно гордится своей формой в его-то возрасте и каждый раз, провожая меня к машине на парковке дома, с гордостью показывает пожарную лестницу, на нижней перекладине которой подтягивается утром десять раз, вернее, висит, слегка болтая ногами.

Живут они в хостеле, таком государственном доме для социально слабых слоёв населения, в однокомнатной квартирке, дверь которой выходит в общий коридор. Справедливости ради надо сказать, что при заселении им предлагали двухкомнатную квартиру, но окнами та выходила на юг, и потому в ней не было нужного для работы отца северного освещения.

А вот в однокомнатной как раз окно расположено так, что… Я пыталась вмешаться, отстоять хотя бы мизерные мамины права, по опыту всей жизни зная, что единственной комнате в этой квартире предназначено стать мастерской. «А где вы будете спать?!» – спрашивала я его, уже предвидя ответ: «Когда это было важным!» О да: мольберт у нас в доме всегда занимал центральное и главенствующее место – как домашний алтарь, на который возлагались дары богам беспросветной работы. Всё остальное было – вздор и пустая болтовня.

Наконец (уф!) мы входим, отец обнаруживает туалет, а я оглядываю просторную комнату в поисках подходящего стола, то есть наиболее удалённого от остальных посетителей. Дело сложное, на отца угодить невозможно: в спину ему всегда что-то дует, стулья со слишком высокой или слишком низкой спинкой, которая всегда врезается «вот сюда, ты что, не понимаешь? У меня уже сорок лет проблемы с этим позвонком!».

Да, ну и сиденья жёсткие. Чует моё сердце, сейчас придётся выпрашивать у официантки подушку под папину спину.

Вообще, эта милая харчевня довольно опасное место. Сюда забредают не только местные ценители грузинской кухни, но и туристы из России, а значит, имеется риск наткнуться на моих читателей-почитателей. Среди них встречаются и деликатные люди, которые отводят глаза, понимая, что писатели тоже порой хотят похлебать супчик в уединении, не расписываясь на салфетках и не скалясь в чей-нибудь нацеленный мобильник.

Сегодня я вообще надеюсь на спокойную обстановку – время, в принципе, ещё раннее, не ресторанное, не застольное время, с тем оно и выбрано.

Да не тут-то было! Две пожилые дамы за столом у стенки, завешанной тканым грузинским «сумахом», смотрят на меня с узнающими лукавыми улыбками и кивают, одна даже прижимает руку к груди, словно клянётся в верности. Я тоже вежливо улыбаюсь и киваю в ответ, надеясь, что этим всё и обойдётся.