Не вычеркивай меня из списка…

– Давай-ка сядем вон там, у окна, – говорю я вернувшемуся отцу, подбородком указывая в дальний угол.

– Там будет дуть из кондиционера прямо в спину. Ты можешь хоть раз в жизни подумать об отце, а не только о себе?

– Хорошо, папа. Выбирай сам.

Он, конечно, выбирает стол именно поближе к дамам. Неторопливо снимает свой китель, вешает его на спинку стула. Долго усаживается, переставляет стул так и этак, интересуется у дам, не мешает ли он, в ответ ему слишком приветливо, даже восторженно отвечают… Впрочем, всё уже неважно, хуже этого тесного соседства вряд ли что могло быть: дамам ещё не принесли закусок, стол пуст, и значит, наше с отцом сложное застолье будет не только на слуху: я ещё и сижу лицом к почитательницам и уже вижу, как вороватым движением одна из них достаёт мобильник из сумки.

Несложно просчитать её следующий шаг, чёрт, чёрт, чёрт вас возьми!

Отец достаёт большой клетчатый платок и подробно вытирает лысину, лоб, седую бородку старого французского бонвивана…

Вдруг меня оглушает раннее детское воспоминание (господи, почему всё, что связано с ним, всегда меня оглушает?): его большой клетчатый платок, сиреневый, в тонкую жёлтую клетку… Он сворачивал его колбаской, завязывал узелком, вытягивал с одного конца два круглых ушка, с другого – длинный хвост… получалась клетчатая мышь! Уложив её на левую ладонь, он пальцами, прикрытыми мышиным хвостом, незаметно подталкивал пугающе живую, юркую мышку вверх по руке, правой ладонью при этом прикрывая свои манипуляции.

Я вскрикивала от восторга, а мышь взлетала на его плечо и оттуда прыгала ко мне на колени под мой восторженный исступлённый визг… «Хватит, ребёнок останется заикой!» – говорила мама. «Это бы неплохо, – отвечал отец, – она слишком много и слишком бойко тараторит»…

Впрочем, я уже подарила эту мышь герою одного из своих романов…

К нам оживлённо подскакивает официантка Майя, и я вижу, что отец не прочь поговорить с ней, прочесть небольшую такую лекцию о шашлыках и о грузинах, которые, возможно, мастера в их разных-всяких сациви-хачапури-генацвале, но-о-о… шашлыки-и-и… это, знаете ли… Я с лёту обрываю грядущую лекцию: во-первых, Майя – племянница хозяев и лицо заинтересованное, во-вторых, давать отцу волю в общественном месте – первый шаг к масштабному скандалу.

И, улыбаясь девушке, недолго думая заказываю: отцу – его вожделенный шашлык с полагающимся к нему зелёным салатом, мне, как обычно, грибной супчик.