Не жди меня долго

 – Стерхова развернулась и, не прощаясь, вышла из кабинета

В приемной ее ожидал Горшков. Они спустились во двор.

Прежде чем сесть в машину, Анна отвернулась и вытерла слезы.

– Отвезите меня в отель.

Утро не торопилось. Солнце, скрытое плотным слоем облаков, давало рассеянный, сероватый свет. В номере люкс, временном штабе группы, царила свинцовая тишина.

Стерхова сидела за столом, скрестив руки на груди. Ее лицо было непроницаемым и спокойным. В глазах читалась холодная настороженность. Она как будто застыла в ожидании.

Дверь открылась без стука и в комнате появился Горшков, казавшийся человеком, пришедшим с повинной.

– Кошелев на свободе, – сказал он с порога. – Я сам забрал его из СИЗО и привез в отель.

Стерхова не шелохнулась и не ответила. Дождалась, пока он сядет напротив, спросила:

– Помятый. Тихонький. Потерянный. Лицо как будто съехало набок.

– Верите, что Кошелев убийца? – спокойно спросила Анна.

Горшков покачал головой:

– Теперь уже нет. И, если честно, сомневался с самого начала.

Простите меня, Анна Сергеевна. Вчера смалодушничал. – Он замолчал и опустил глаза.

Стерхова не ответила.

Горшков заерзал на стуле, цепляясь за остатки равновесного состояния.

– Простите не по уставу. По совести.

Анна кивнула, и этого было достаточно, чтобы он успокоился.

В этот момент зазвонил телефон. Горшков приложил трубку к уху.

Его лицо посерьезнело. Он слушал, не перебивая, и только иногда вносил короткие уточнения:

– На мою электронную почту?

Наконец Горшков отложил трубку и на мгновение замер.

Затем решительно встал и направился к служебному компьютеру. Его движения были точными и отрывистыми. Он что-то набил на клавиатуре, подправил мышью. Через минуту из принтера выполз лист.

Забрав напечатанный лист, Горшков положил его перед Стерховой.

Анна подняла глаза на Горшкова.

– Только что звонила бывшая жена Воронина. Эту телеграмму она отыскала в его квартире, в ящике рабочего стола. Она от отца Воронина. Текст в точности совпадает с тем, что был в кармане Головенко.

Анна перевела взгляд на лист, еще не полностью осознавая произошедшее.

– Не жди меня долго. – Прочитала она вслух немного охрипшим голосом. – Телеграмма отправлена из Светлой Гавани одиннадцатого октября девяносто второго. Что же получается?..

– Вывод очевиден, – Горшков опустился на стул рядом с ней. – Отец Воронина не отправлял эту телеграмму. Он был мертв, значит, телеграмму от его имени отправил Головенко.

Он говорил спокойно, но глазах мерцала тревога.