Не жди меня долго

Я позвонил, пообещал зайти к нему, но… меня срочно вызвали на кухню. И я не смог.

Стерхова изучающе оглядела его, затем тихо и отчетливо произнесла:

– Вы под подозрением, Виктор Петрович. Ваш звонок – важная улика. Прошу рассказать в хронологическом порядке, что вы делали после того, как позвонили Воронину.

Кошелев побледнел и начал сбивчиво бормотать что-то невнятное. Потом вдруг замолчал, втянул носом воздух, как перед прыжком в ледяную воду, и неожиданно выпалил:

– Я приходил к нему вечером!

– Во сколько? – быстро спросила Стерхова.

– В половине одиннадцатого.

Их разговор походил на перепалку: после каждого четкого вопроса следовал ответ на грани отчаяния.

– Поднимались на лифте или по лестнице?

– Встретили кого-нибудь?

– Что было дальше? – Анна не позволяла ему передохнуть.

Кошелев всхлипнул, закрыл ладонями лицо, и прорыдал сквозь растопыренные пальцы:

– Его дверь была приоткрыта… Я вошел… и увидел Воронина на кровати… Он был мертв… Мне стало страшно… я выбежал в коридор и захлопнул дверь.

Анна не спешила реагировать на слова Кошелева, позволяя страху и чувству вины взять над ним верх. Затем, ставя точку, твердо произнесла:

– Если бы вы сообщили об этом сразу, убийца, возможно, уже был бы пойман.

Кошелев виновато всхлипнул.

– И вот еще что… Когда я выходил из номера Воронина, меня заметила Гапова. Ее дверь была приоткрыта. Я видел ее лицо через щель.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

Чуть помолчав, Стерхова достала бланк протокола и начала его заполнять.

Кошелев называл свои данные прерывисто, перемежая слова тяжелыми вздохами.

Неожиданно дверь резко распахнулась, и в штаб ворвалась Эльвира Шабтаевна. Фигура – словно отлитая из стали, шаг – стремительный и отточенный. Было видно, что эта женщина привыкла входить без стука, и говорить, не стесняясь. За ней семенил белый шпиц.

Она окинула Анну тяжелым взглядом и заговорила сразу, без предисловий – тоном, не допускающим возражений:

– Вы не имеете права допрашивать моего сына!

– Выйдите за дверь.

Эльвира Шабтаевна вскинула подбородок, придвинула стул и с демонстративным вызовом села рядом с сыном. Шпиц заскочил на ее колени и свернулся калачиком.

– Я не уйду отсюда, пока не пойму, что происходит.

Стерхова молча дописала протокол и протянула его Кошелеву.