Не ждите меня в Монте-Карло

Вероника сразу же отступила в сторону, но не ушла, а принялась наблюдать за развитием событий.

– Как говорится, на ловца и зверь бежит, – возвестил Леонид Филиппович, взяв руку жены и поднеся к губам. – Давай не будем ссориться, это только все усложняет.

С этими словами он подал пакет Лидии. Ясно было, что это подарок, призванный уничтожить возникшее между ними напряжение. Та с непроницаемым видом достала из пакета продолговатый футляр и открыла крышку. Внутри, на шелковом ложе, покоился медальон в форме восьмерки, лежащей на боку, – знак бесконечности.

Бесконечность была усыпана бриллиантами.

– Ты заметила? – Медников подмигнул жене. – Всегда, когда мы ссоримся, примирение происходит в ювелирном магазине.

– Ну, хорошо, спасибо, – милостиво ответила Лидия. – Я понимаю, ты на взводе из-за исчезновения сына. Так что зароем топор войны.

Кажется, она говорила это специально для Вероники. Не будь рядом зрительницы, Лидия, как пить дать, забрала бы медальон и, фыркнув, удалилась.

– Э-э-э… Извините, мне нужно идти, – пробормотала Вероника и поспешила ретироваться.

Ей не хотелось испытывать терпение Медникова. А вот чего ей действительно хотелось, так это вернуться в каюту и позвонить Маринке. От подруги до сих пор не пришло ни одного сообщения. Что же они так тянут? Просто мочи уже никакой нет. Гаврилов написал три раза, задавая все время один и тот же вопрос: «Вы в порядке?»

Вероника посмотрела на часы. Уже половина шестого. Через полчаса «Золотая принцесса» снова выйдет в море.

Потом будет ужин с Медниковыми… Когда же Николь успеет ей все рассказать? Не ждать же до поздней ночи?! Не выдержав, она настрочила гневную записку Маринке. Тут же получила лаконичный ответ: «Ребята попали в мелкое ДТП. Все живы-здоровы, но задерживаются».

– Разрази меня гром! – вслух воскликнула Вероника, вспомнив Джона Сильвера из «Острова сокровищ». Бабушке всегда нравилась эта реплика.

На ужин Лидия явилась одна, а на вопрос Эдуарда, где ее муж, коротко ответила:

После чего уставилась в меню и не сказала больше ни слова.

Овсянкина заставила Петюню снять наушники, и теперь он сидел с видом черепахи, которая потеряла панцирь – растерянный и беззащитный. Жанна, которая с каждым днем, казалось, все только хорошела, единственная из всех улыбалась и щебетала – что-то про свой грядущий фестиваль. Судя по всему, она считала себя настоящей покровительницей искусств – эдакой Зинаидой Гиппиус или Лидией Зиновьевой-Аннибал.