Не ждите меня в Монте-Карло

– Меня зовут Вероника Ивлева, я лучшая подруга Николь. Честное слово, я не хотела вас обманывать, просто так сложилась ситуация. Я вам все объясню.

– Приступайте, – велел Медников тоном экзаменатора, который заранее решил завалить нерадивого студента.

– Дело в том, что Николь пропала, – начала с самого главного Вероника. – То есть тоже пропала, как и Богдан.

Она не собиралась говорить, что подруга уже нашлась, чтобы не подставить ее под удар. Нет, сначала она сама должна выяснить, что случилось с Николь, и только потом, обсудив ситуацию с девчонками, обнародовать такую «горячую» информацию.

– Я журналистка, – Вероника старалась не частить, а говорить внятно и весомо. – Писала разоблачительный материал о коррупционерах, которые узнали об этом и решили меня заткнуть. Чтобы скрыться от них, я села на волжский теплоход вместо Николь, с ее документами. А потом Николь перестала выходить на связь, и я не знала, что делать. Когда вы появились на пристани в Ярославле, я растерялась.

В аэропорту я готова была рассказать вам правду, но тут снова появился мой преследователь, понимаете? Шанса ускользнуть от него без посторонней помощи у меня просто не было. Я решила воспользоваться вашими возможностями, чтобы сбежать и выжить. Частный самолет, куча привилегий и все такое…

Это была полуправда, но, по мнению Вероники, гораздо более «круглая», чем правда настоящая. Если она начнет лепетать про то, что на Маринкиной свадьбе кто-то подсыпал им с Николь в лимонад снотворное, ей точно никто не поверит.

Снотворное не поддается никакому объяснению, а Медников – и это совершенно ясно – не терпит ни вранья, ни фантазий.

– Так, выходит, настоящую Николь похитили вместе с Богданом? – задал вопрос Эдуард. Презрение в его взгляде сменилось настороженным любопытством.

– Честно? Я не знаю, – Вероника старалась не опускать глаза. В конце концов, подспудно она давно готовилась к разоблачению.

– Ну а ты? – Медников, переместил орлиный взор на Овсянкину, которая потела от страха и то и дело вытирала лоб салфеткой.

 – Из каких соображений молчала ты? Ты ведь точно знала, что эта девчонка – не Николь. Почему мне не сказала?! Объяснись.

– Я, как и вы, не понимала, что происходит, – пробормотала Овсянкина, сцепив руки в замочек перед собой. – Нужно было сначала собрать информацию.

– Собрала? – с обжигающей ненавистью спросил Леонид Филиппович.