Откладываю книгу и опять подхожу к окну. Гордые и упрямые драконы получили за то, что не слушались бога. Но, судя по Изару, урок они не вынесли. До сих пор считают, что они тут самые умные и властные.
Дверь открывается, и я радуюсь, думая, что принесли обед. Но когда оборачиваюсь, вижу хмурого Изара.
— Одевайся, — говорит он.
Глава 11. Изар
Выхожу из нашей спальни, а у самого в голове только одно: желание вернуться и стянуть с Дарины это платье. Простое, в отличие от всего, что она надевала до этого, но горгулье известно, насколько соблазнительней она в нём выглядит.
После всех её поступков и слов она надеется, что я её выпущу? Пусть даже не думает. Доверия к ней теперь нет. Будет сидеть под замком, пока лекарь не скажет мне, что она беременна. МОИМ ребёнком. Эта женщина может рожать только от меня.
Дракон согласно рычит. Удивительно, до этого ему было всё равно, рядом Дарина или нет. Он вообще на неё не реагировал. А сейчас стоит этой пигалице оказаться в поле зрения, как он тот же поднимает голову и навостряет хвост.
Ему плевать на то, что в ближайшие сутки Дарина не понесёт. Он полночи меня изводил, пока я не прижал её к себе.
Какая же она нежная и хрупкая. А как прижималась! Словно искала защиты. Зато стоило проснуться, как сразу обросла колючками. Ещё смеет на меня злиться, что я всю настойку вылил. Да ещё немного, и остался бы я без жены и без наследника.
Вдовец без права на правление. Горгулий зад! Иногда кажется, что она специально к этому ведёт.
Сразу приходят на ум странности в ее поведении и словах.
Раньше у меня не было ни малейшего повода в ней сомневаться, но сейчас…
Возвращаюсь и формирую следящее плетение, которым опутываю входную дверь. Это на первое время. Потом займусь самой комнатой. И отправлю стражу на ближайший утёс, чтобы следили за окном спальни.
По белоснежной мраморной лестнице спускаюсь в столовую. Длинный стол, покрытый льняной скатертью накрыт на двоих, но я приказываю Кербине отнести завтрак моей жене в спальню, а сам ем один.
С другой стороны, последнее время я и так завтракал в одиночестве, потому что к тому времени, как Дарина заканчивала свои утренние приготовления, я уже уходил в кабинет.
Хм… И как давно это всё продолжалось? Она это делала намеренно?
Пальцы сжимаются на столовом серебре с такой силой, что вилка и нож гнутся. Подзываю слугу, прошу заменить, а сам смотрю как по белому фарфору растекается ярко-жёлтый желток яичницы.
Как же Дарина не вовремя со своим упрямством.
