— Когда? — вздёргивает бровь “муж”, давая понять, что ни черта не поверил."
"— Через недельку, — совсем сжимается Фелерик. — Сложно сказать, организм — штука индивидуальная.
Врач замолкает. Изар тоже молчит, просто смотрит на Фелерика, чуть прищурившись. Я в шоке и не знаю, что и делать. Наступить врачу на ногу? При Изаре это будет слишком странно и подозрительно.
Ладно, неделя, так неделя. Хоть что-то.
— Ваш окончательныйй ответ? — уточняет Изар, с лёгкой насмешкой склонив голову.
— Через два вы можете уже приступать, — сглатывает Фелерик.
Глава 3
“Твою мать…” — и ещё много других гораздо более неприличных ругательств проносится в моей голове, когда Фелерик бросает на меня извиняющийся взгляд и, после приказа Изара, покидает комнату.
Два дня. Два грёбаных дня остаётся до того момента, как вот этот вот невыносимо деспотичный и, на мою беду, разозлённый дракон начнёт… Что он начнёт? Эм… Делать мне ребёнка?
Закрываю глаза руками, стараясь выкинуть из головы картинки, которые мне услужливо подкидывает воображение при мысли о том, как это будет происходить.
А всё почему? Потому что Кира давно мне говорила, ищи мужика. Нашла бы, вот и не шалила бы сейчас фантазия.
Дверь хлопает, закрывшись, и я понимаю, что с этим драконо-тираном мы опять остаёмся наедине. У меня напрягаются все органы чувств, потому что отнимать руки от глаз и смотреть на “своего” мужа я не хочу.
Чувствую, как ветерок пробегается по мне и чуть взъерошивает волосы, ощущаю запах солёного моря, смешивающийся с остротой чёрного перца и свежестью бергамота.
Катятся колёса тележки, тихо поскрипывая и шоркая по полу.
— Ешь, — командным низким голосом приказывает Изар.
Слышу металлический стук, а потом живот скручивает от обалденного запаха свежей выпечки. Если прибавить к нему аромат крепкого кофе, явно не самого дешёвого сорта, то я уже готова простить дракону все угрозы.
Так, хватит. Надо взять себя в руки. А то что это он? Решил, что вот так может мной манипулировать? Ну уж нет!
Убираю руки от лица, выпрямляюсь и твёрдо заявляю, пытаясь не пялиться на аппетитный круассан с шоколадной глазурью на белоснежной фарфоровой тарелке.
— Я не буду есть, пока ты меня не выпустишь.
На него моё заявление не производит ни малейшего впечатления. Он прислоняется плечом к комоду и смотрит на меня, подняв бровь.
— Тогда в твоих интересах сделать всё как можно быстрее, — уголок рта издевательски ползёт вверх. — Но увы, сейчас можем только потренироваться.
