Как с каменным истуканом говорю.
— Конечно. У тебя там есть письма Дарины. С того дня, как я в её теле, я не писала никому и ничего. Я просто хотела…
— Развестись? — хмыкает Изар.
Я киваю, отвожу взгляд и закусываю губу.
— Ты поначалу пугал меня, — признаюсь я.
Но выговорить то, что потом я влюбилась вот в эту его грубоватую манеру проявлять заботу, внутреннюю силу, да даже в эту скалоподобность, я не могу. Признаться в этом страшнее, чем в том, что я попаданка.
Мы молчим пару мгновений.
— Как тебя зовут? — нарушает тишину дракон.
— Не помню. Я не всё помню из своей жизни в том мире. И не всё помню из жизни Дарины, — шепчу я, потому что голос срывается.
— Я хочу тебе верить, Дара, — Изар касается пальцами моей щеки, проводит вниз до шеи. — Но всё это звучит как слишком удобное оправдание. И доказательств нет.
— Я… понимаю… — пытаюсь проглотить горький ком в горле. — Слушай, Изар, а, может, в вашем мире были такие случаи? Когда магия у человека вдруг менялась?
— Дарина, я могу снова постараться проявить твои мысли, — хрипло говорит дракон.
— Но это будет больно.
В его глазах чуть светится огонёк сочувствия. Он мягко поднимает мой подбородок и слегка надавливает большим пальцем на губы.
— Я… согласна…
Он заглядывает мне в глаза, я чувствую, как неимоверно сдавливает виски, меня пронзает боль, от которой, кажется, мозг вот-вот взорвётся. Кажется, у меня вырывается крик, и я отключаюсь.
Велира стоит у окна и рыдает. Я понимаю, что всё, я выиграла. Утёрла нос этой задаваке, которая всю жизнь презирала меня за то, что у меня не было магии.
Больше никаких сочувствующих взглядов и будущего с каким-то второсортным аристократишкой. Теперь я, а не Велира, стану женой генерала, претендующего на место Правителя.
А всё благодаря одной счастливой встрече с таинственным брюнетом во время отдыха на море. Он рассказал мне о потрясающих возможностях, о том, как Я, такая красивая и потрясающая, достойна жить. И буду жить, если выполню его просьбу. Всего одну. Может, две.
Неважно! Я готова сделать что угодно!
Остаётся всего ничего — вовремя пить настойку пустоцвета и время от времени зелье, пробуждающее во мне магию полёта. И главное — никому и никогда не позволять проверять свою магию.
Открываю глаза уже на скамейке. Изар стоит надо мной. На его скулах играют желваки, а взгляд ледяной настолько, что по моему телу бегут мурашки.
— Я не смог пробиться сквозь твой блок, Дарина, — говорит он. — Я должен решить, что с тобой делать.
