Глава 35
В глазах Дарины отражается сомнение и страх. Только что она так искренне улыбалась, а теперь боится. Значит, есть что скрывать.
Жена всё же пытается изобразить невинность, но я просто напоминаю имя её любовника. Жду чего угодно: продолжения игры, гнева, признания вины. Но Дарина хмурится, словно и правда не знает, кто это, а затем берётся за голову и чуть не теряет сознание. Я едва не порываюсь её подхватить, но вовремя останавливаюсь. Дарина приходит в себя так же быстро, и теперь на её лице полная растерянность.
Что это было? Попытка надавить на жалость? Или она так и не восстановилась после того, как полгода пила пустоцвет?
В любом случае отношения выяснять будем не на башне. Я приказываю увести Дарину. С тяжёлым сердцем иду к себе в кабинет.
Так тщательно выбирал людей, сомневался в самых приближённых. А оказывается, надо было смотреть ещё ближе. Её завербовали ещё до того, как она стала моей женой. С самого начала в нашем браке царила ложь. Ни одно её слово не было правдивым, и от осознания этого меня разрывает на части.
В кабинете даю инструкции одному из подчинённых. Грядёт серия проверок. Но из головы не выходит лицо Дарины в тот момент, когда мне показалось, что она чуть не упала в обморок. А если не показалось, и это что-то серьёзное?
— Патрик, — зову я камердинера. — Пусть ко мне зайдёт доктор Фелерик.
— К сожалению, он не зайдёт. Его могут только внести, — разводит руками Патрик. — Бедняга мучается похмельем, лежит и стонет. Почти сутки он не просыхал.
Сжимаю в руке лист с докладом, цежу сквозь зубы:
— Как удачно. И по какому поводу доктор Фелерик решил напиться именно сейчас?
— Никто не знает.
— Свободен, — рычу на Патрика.
Тот понимает моё настроение без слов и испаряется из кабинета. Выдыхаю и подхожу к окну. Вид моря всегда меня успокаивал, но сейчас это не помогает.
Хватит откладывать. Я должен поговорить с Дариной.
Спускаюсь в темницу один. Захожу в камеру и долго смотрю на свою жену. На руках мой подарок — браслеты из Дара драконьего озера.
В глазах боль. Я хочу обнять её и простить. Сказать, что всё будет хорошо, запереть от посторонних глаз, чтобы никогда больше ни один мужчина не позарился на неё.
И в то же время хочу, чтобы она ответила за свой обман. При мысли о том, что она добровольно отдавалась другому, в груди взрывается вулкан и лава течёт по венам. Растерзаю. Сам разорву руками, как только найду этого Торпана, кем бы он ни был.
Дарина говорит, что она не виновата.
