Не злите джинна из бутылки

Форточка на кухне была открыта, и через нее в квартиру вливался чарующий аромат улиц, крыш и чердаков, аромат помойных баков и пищевых отходов.

Феликс сам себе удивлялся.

Он, солидный, степенный, основательный домашний кот, давно не реагировал на такие простонародные, плебейские запахи. Дома его кормили прекрасно — самыми лучшими кошачьими консервами, а раз в неделю — приготовленной на пару форелью, чаще, к сожалению, не разрешал ветеринар… Почему же сегодня его так взволновал вульгарный запах селедочных голов и колбасных шкурок?

А тут к этому запаху примешалось еще кое-что, куда более сильное, куда более пленительное.

Феликс почувствовал запах кошечки.

Этот запах, отчетливый и близкий, заставил сильнее биться его старое сердце.

Феликс вскочил на буфет, с него довольно ловко для своих лет перепрыгнул на открытую форточку и замер, распушив усы, всей грудью вдыхая волшебный аромат, аромат любви и приключений…

Да, никаких сомнений — кошка была где-то совсем близко.

В душе Феликса боролись два очень сильных чувства: чувство долга, долга перед хозяином — и стремление к этой очаровательной особе, которая, несомненно, ждет именно его, Феликса, и готова предаться с ним любви…

Собственно говоря, удерживали кота на месте не столько чувство долга, не столько привязанность к хозяину, к этому старому толстяку, который только и знал, что сажал Феликса на колени и часами гладил его, не доставляя этим коту никакого удовольствия.

Но запах кошечки… запах жаждущей любви особы противоположного пола… этот, как известно, основной инстинкт…

Сердце Феликса буквально разрывалось на две части.

И тут эта кошечка, это прелестное создание, подала голос.

Она мяукнула нежно и призывно, не оставляя никаких сомнений, что готова сию же минуту броситься в объятия Феликса.

Кот понял, откуда доносится ее любовный зов: с соседнего балкона.

До нее нужно было еще добраться, нужно было дойти по узкому карнизу, на головокружительной высоте — но разве это может остановить жаждущего любви кота?

Феликс был готов к любым подвигам, тем более что в глазах прелестной кошечки совершенный ради нее подвиг будет иметь несомненную ценность.

— Жди меня, моя красавица! — страстно мяукнул Феликс, выбираясь наружу и ловко перелезая на карниз. — Жди меня, я лечу к тебе на крыльях любви!

Это, разумеется, было поэтическим преувеличением.