Не злите джинна из бутылки

— Капитан Гудронов, — представился он, протягивая режиссеру свое удостоверение в открытом виде, как то предписывалось должностной инструкцией.

— Судя по фамилии, вы занимаетесь расследованием дорожно-транспортных происшествий? — осведомился режиссер. — Что, кто-то из наших артистов поставил машину в неположенном месте или проехал перекресток на красный свет?

— Нет, я занимаюсь расследованием убийства, — сухо и строго отозвался Гудронов, со значением выделив последнее слово. — И в связи с этим расследованием мне нужно задать несколько вопросов вашей актрисе… — Он сверился с запиской, которую продиктовал ему Ананасов, — актрисе Ирискиной.

Могу я с ней поговорить?

— Вы все равно сорвали репетицию, — повторил режиссер, недовольно пожевав губами. — Так что говорите, я вам не мешаю. Людмила, спустись со сцены, этот молодой человек, кажется, пришел к тебе.

И со сцены спустилась та самая актриса, которую режиссер ставил в пример, актриса, исполнявшая роль практичного и целеустремленного поросенка Наф-Нафа… актриса, которую капитан Гудронов не слишком-то оценил с первого взгляда.

— Это вы — Ирискина? — осведомился он строгим голосом, чтобы сразу же показать им всем здесь, что он, капитан Гудронов — человек серьезный и занятой и даром тратить время не намерен.

— Ну, я, — ответила актриса несколько настороженно и даже враждебно.

Эта настороженность была вызвана несколькими причинами.

До сих пор Людмила Ирискина сталкивалась с полицией только в одной ситуации — когда ее штрафовали за неправильный переход улицы.

Ну, еще, конечно, при получении паспорта, но это, в общем, не в счет. Согласитесь, что платить штраф не очень приятно, но еще хуже то, что полицейские норовили кроме штрафа прочитать неосторожной девушке нотацию. То есть совместить приятное с полезным. А она потому и перебегала улицу в неположенном месте, что опаздывала на репетицию и очень спешила, так что полицейские поучения не вызывали у нее ничего, кроме раздражения.

Помимо этого, она не знала, что нужно от нее явившемуся в театр полицейскому, а всякая неизвестность страшит.

Она пыталась вспомнить за собой какие-нибудь правонарушения и терялась в догадках.

Короче, Людмила испугалась и, как большинство людей, пыталась скрыть испуг под маской враждебности.

— Ну, я, — повторила она, вызывающе глядя на полицейского, который почему-то молчал. — А что надо?

Капитан Гудронов вспомнил вдруг слова своего непосредственного начальника полковника Хохленко.