Чес молчал, не замечая, куда я показываю. Это молчание не вело ни к чему хорошему. Наплевать. Жизнь ценнее.
– Камыш, – произнес Унылый. Попался. Наивный.
– Нет.
– Рогоза, – усмехнулся Дельный.
– Да, рогоза. Вот чуть дальше, тростник. Камыш с метелками на верхушках, да и ростом он поменьше, – сказал я.
– Знаток? – выцедил из себя слово Чес.
– Бывал на Пинских болотах. Возле Лунницы. Их еще лет сто назад пытались осушить, прокопали каналов на многие километры. Не получилось. Тут так же, осока, тростник, кусочки суши и почти все покрыто водой.
Я знаю, как ходить по болотистой местности, и главное, видел от кого надо убегать.
– Что, струсил, солдатик, – язвительно сказал Чес и сделал шаг ко мне. Я не стал дергаться. Да и Дельный слегка повернулся к урке, перекрывая ему дорогу.
– Пацан дельно говорит, – произнес он.
– Да мало ли что он там насочинял?
– Стоять и ждать не выход. Пусть топает дальше. Сделаем крюк, вернемся к мостику и дальше к Хибаре, – хладнокровно продолжал Дельный.
Чес сплюнул.
Провел по лицу, смахивая капли дождя.
– Сговорились, тля. Топаем, ботва, – разрешил он.
– Мне бы берцы, – произнес Унылый. Вовремя.
– Где мы их тебе возьмем? – огрызнулся урка.
Унылый втянул сопли и сказал:
– У него. Пусть без них ходит.
Я ошалел. Вот же человек! С ним за ружье с бандитами бьешься, на забор подсаживаешь, по топи первый бежишь, молясь, чтобы не залезть в аномалию, а он, сволочь, берцы требует.
Хотя я ошибся, что не вовремя. Как раз, Чес злой на меня и хочет отплатить за дерзость.
Цаца какая, слова поперек не вставишь, этому урке.
– Хочешь еще шрам? Для равновесия, чтобы щеки носить удобнее, – прищурился я. Небесная вода стекала по ресницам, капля зависла на миг и сорвалась на куртку. Унылый слегка отступил.
– Все равно тебя в расход пустим, – злобно пообещал он.
– Рот завали, – устало произнес Чес и добавил, уже обращаясь ко мне: – а ты снимай берцы."
"Дельный молчал. Я ожидал от него помощи, но видимо он выдал мне весь кредит.
– Решено? Да?! – Ярость разгоралась в груди, молоточки застучали в ушах.
Идиот, надо было валить их на Ферме, а потом валить самому! Застрелить падлу-урку! Или ножом порезать!
Кого тут винить кроме себя? А что сейчас? В карманах жгуты и индивидуальные перевязочные пакеты. Из оружия – булавка.
– Чес, ты слово дал, я вас на Топи провожу, а ты меня отпускаешь. Или твое слово – звук пустой? – я сплюнул на рогозу. – Тогда стреляй сразу.
Чес отстранил Дельного, размахнулся и залепил оплеуху.
