Постарался, чтобы голос не дрожал.
Чес сплюнул на землю и начал материться. Закончили мы одновременно, я копать, а он ругаться. Я вытер грязные ладони о штаны. От мата урки вынырнул из глубокого сна Крыса и испуганно озирался по сторонам, пытаясь понять, что происходит.
Чес похрустел шеей:
– Слышь, на фига ты напрягался?
Я чувствовал пустоту внутри. Обычно мысли роем кружат в башке, спорят, выкрикивают новые идеи. Теперь же, пустота. Словно туман проник в мою голову и ничего в ней не осталось. Мой мозг хладнокровно высчитывал, заслуживает ли смерти урка или явка с повинной его спасет?
Чес продолжил:
– Только силы потерял.
Хоронить дома надо, а тут надо на пределе спасать задницу.
Я промолчал. Поднял нож Унылого, оттер от грязи. Он как знал, что придется напиться крови. Радовался этому, игриво сверкал в отблесках костра.
Трофимыч по-стариковски покряхтел:
– Могу и я, если рука дрожит. Однако, он свою часть уговора выполнил…
– Угу, – кивнул я.
Крыса молчал, скукожился, постарался слиться с землей.
– Накрайняк, засунул бы трупы в Хибару и спалил, – выкрикнул Чес.
– Знаешь, в чем беда, Чес, – начал говорить я, подходя к нему. – Ты не думаешь о других. Есть только ты и весь мир, который тебе должен.
– И чё, это не так? – усмехнулся Чес. Он облизал уголки рта. Нервничает.
– Конечно, ты прав, – мне не хотелось говорить, но убивать привязанного не хотелось еще больше. – Конечно прав, пока не найдется более сильный зверь. Тогда, ты превращаешься в обычную дичь. Сразу вспоминаешь все моральные нормы.
– Ты мне что-то можешь предъявить? Только не шей фуфло про артефакт. Ты его мне сунул, гнида, – прошипел урка.
– Не буду. Хотя имей ты мозги, не дал бы развернуться конфликту. Даже не буду вспоминать адепта, это его путь, как и путь наемника. Забей даже на Трофимыча. Он сам виноват, что не раскусил тебя… – я остановился в шаге от урки.
Трофимыч за спиной крякнул. Я же продолжил:
– Даже не будем размышлять, скольких сталкеров и не только их, медленно кромсал Унылый под твоим чутким руководством.
Язык с трудом ворочался во рту. Шершавый, сухой. Я выталкивал каждое слово с большим трудом.
– Так чё?!
– Ничё. Пацана у блокпоста помнишь? Ты его просто убил, стоящего на твоем пути. Мог застрелить сержанта и дать солдату по голове. Это не твой метод. Все в кровавую лепешку, всех убивать и грабить. Ты о его матери думал, которой придет похоронка?
Я искал зацепку, искал причину, чтобы не делать еще большего зла.
