Однако Чес не разочаровал:
– Да клал я на него и на его мамашу! Вы дичь, а я зверь! Надо было тебя прирезать, как свинью, сразу же видно, ты понты свои показал. Ну, режь! Чё стал!?
– Я не могу тебя отпустить, – сказал я. – Зато могу сделать две вещи. Позволить умереть тебе стоя и похоронить как человека, а не бросить как падаль.
Чес ухмыльнулся, самостоятельно начал приподниматься, опираясь спиной о столб. Он сорвался, попробовал еще и у него получилось.
– Жаль, Кузьма, мы раньше не встретились. Я б из тебя слепил настоящего бугра, – просипел он.
– Мне жаль, что в тебе пропал человек.
Шаг, резкое движение, и кромка ножа разрезала упругие шейные мышцы. Кровь брызнула во все стороны, окатив меня, как из шланга."
"Я сделал заступ за столб и опустился на корточки. За моей спиной булькал урка, я же блевал в темные воды болота.
8
– Ты правильно сделал, что не сжег Хибару. Она строилась для укрытия и отдыха, а не для того чтобы делать из нее костер, – сказал Трофимыч.
– Знаю. Хотя теперь мозоли ноют, – ответил я ему.
Рассвет застал на марше. Марш команды инвалидов. Я успел положить тела в могилы, Трофимыч на столбе написал имена и клички, вырезал дату смерти. Крыса же, после иммобилизации хоть и получил костыль из доски, тянул нас, как прицеп на сдутых шинах.
Мы залегли в кустах, настоящих кустах, а не в рогозе и камышах. Они остались в прошлом, как и болото, которое мы покинули с первыми сумерками. Теперь осталось сделать последний рывок, обойти нескольких военных, мы выходили на финишную прямую – к колхозу, за которым блокпост.
Наш с Крысой блокпост.
– Скоро схрон. Должны успеть, – произнес Трофимыч, крутя монокль. Спасибо Дельному, тщательно его берег.
– Угу. Что делать будем, Трофимыч? Может, сдадимся?
– Если хочешь дезертиром прослыть, то давай топай. Крыса не забудь захватить, – хекнул как от шутки Трофимыч. – Хотя я знаю, приказ у военных, стрелять в любого, похожего на бандита.
– Понятно. На губу не хочу, в землю тоже, – задумчиво ответил я. – Крыса, ты что выбираешь?
Крыса не ответил.
Он кусал сложенную в несколько раз тряпку. Ножка у него болела – будь здоров. Однако я больше ничего не мог сделать. Как и не мог помочь Трофимычу. Жаль, что не успел взять сумку, там хоть антибиотики лежали.
– Черт, – произнес я с досадой.
– Нет, это просто Всплеск, – сказал Трофимыч. Как всегда, спокойный и уравновешенный. Видящий на один глаз, с жуткой головной болью и с плохим прогнозом на здоровье.
Я аккуратно отполз назад, перевернулся на спину.
