А оскорбительные высказывания Ниналини - как заезженная пластинка, из-за них не стоит и переживать.
- Господин В'Аррас знает, что ты не собираешься уезжать в Даганнию?
- Думаю, его мало интересуют мои планы. Если помните, не Аррас настаивал на покровительстве, а я попросила о защите. Аррас... он непонятный. Не грубый или, к примеру, злой. Наоборот, надежный, и я знаю, если потребуется, он защитит. Просто Аррас себе на уме. Зачастую из него невозможно и слова вытянуть, куда там до серьезных разговоров... Уверена, в Даганнии я буду лишней.
Так зачем уезжать в чужую страну, где никто не ждет и не поддержит? - пожала Мариаль плечами. И вроде бы равнодушно сказала, но голос дрогнул. - К тому же, господин А'Веч нуждается в вашем обществе гораздо чаще, чем Аррас - в моем. От силы, раз в неделю.
Нашла, чему завидовать, - усмехнулась Айями. С другой стороны, это ли не показатель того, что мужские интересы распространяются в нескольких направлениях. Ведь даганны отличаются завидным аппетитом в отношении женщин. Неизвестно, как отреагировала бы Айями, урежь вдруг Веч частоту встреч без основательных причин.
Наверняка его охлаждение уязвило бы до глубины души.
Вот как получается: и просто, и сложно. Просто - это физиология для даганнов, о которой, посмеиваясь, как-то упомянул Веч. А сложно - это глубокие чувства для амидарейцев, неотделимые от физиологии."
"Но, несмотря на оскомину после насыщенного разговора, Айями воспрянула духом. Напарница озвучила страхи и сомнения, в точности одолевавшие Айями. Выговорилась как перед сопричастной и нашла солидарный отклик.
Мариаль приняла смелое решение, а чем Айями хуже? Если уж выбирать, то она без сожаления предпочтет отчизну, нежели отъезд в неприветливую чужеземную страну. И сменит место жительства, лишь бы остаться с семьей на родной земле, среди своих. А чувства к Вечу... пожалуй, их начисто перечеркивал страх перед неизвестностью в Даганнии. Господин подполковник, как и В'Аррас, избегал разговоров о будущем. И упорство, с которым он обходил стороной скользкую тему, укрепляло уверенность Айями в том, что она не более чем трофей.
Каприз Веча, который не поймут и не примут на даганской земле. К тому же, у трофея на шее хомут в виде дочери с матерью.
К вечеру волнение улеглось, но Айями пребывала в рассеянности, улыбаясь своим мыслям. В мечтах её будущее виделось в радужных красках. Веч же, наоборот, мрачнел с каждой минутой. Видимо, его задело, что Айями предпочла витание в облаках продуктивным постельным отношениям.
