- Выглядишь загадочной. Поделишься? - спросил с ноткой раздражения.
- Не обращай внимания, это запретная тема, - отмахнулась Айями и прильнула, чтобы поцеловать и смягчить недовольство.
Веч насупился и замолчал, крыть ему было нечем. Если установил правила, изволь им следовать. За ужином он хмурился и поглядывал на Айями, опять предавшуюся мечтам.
- Ладно, - сказал Веч, заглушив двигатель машины у подъезда. - Давай поговорим о запретном.
Айями решила, что ослышалась. Надо бы прочистить уши.
- И ты ответишь на все вопросы?
- Я подумаю.
- Тогда это будет не разговор, а мой монолог, - ответила Айями, взявшись за ручку дверцы.
- Скажи хотя бы, кто тебя взбаламутил, а меня лишил общества мехрем*. Хочу знать, когда удастся до тебя достучаться.
Как же, держи карман шире. Стоит пооткровенничать, и господин помощник пострадает ни за что. Точнее, за то, что в редкий момент разговорчивости проболтался Мариаль о далеко идущих планах даганнов.
- Своих информаторов не выдаю, - парировала Айями с апломбом.
К великой неожиданности Веч расхохотался.
- Так и быть, - согласился весело. - Но что бы тебе ни наобещали, надеюсь, ты не забыла о моих словах.
- Уехать в Даганнию раньше, чем растает снег?
- Да.
Айями могла бы проявить решительность и уточнить: ""С тобой?""
Но она побоялась услышать правду.
Веч мог бы добавить: ""Со мной"".
Но он промолчал.
- Я подумаю, - ответила Айями, скопировав его интонацию.
Веч не позволил выбраться из машины. Сжал лицо Айями в ладонях и поцеловал - с чувством, с толком, с расстановкой.
Сам увлекся и спутницу увлек.
- Бесова отрыжка, - пробормотал, прервавшись. - Хоть сейчас разворачивайся и заново в гостиницу.
- Н-нет. Поздно уже, - опомнилась Айями.
- Возместишь завтра упущенное сегодня, - объявил Веч, давая понять: предаваться мечтам можно в любое другое время, а в постели все мысли должны быть заняты только им.
Эммалиэ не заразилась оптимизмом. Скептически выслушала сбивчивый рассказ Айями о грядущей новой жизни.
- Не поверишь, в городе гуляет прорва версий. Не знаешь, чего и ждать. То ли новой войны, то ли рабства.
- Ну и пусть я неправа, - возразила Айями. - Надоела неуверенность. Хочу стабильности. Хочу, чтобы жизнь вернулась, какой была до войны.
- Тогда объясни, почему даганны напускают таинственности. Если они когда-нибудь уйдут из Амидареи, зачем секретничать?
- Может, они не хотят, чтобы мы почуяли свободу раньше времени. Боятся, что устроим саботаж.
