Веч попытался повторить, запоминая, и запнувшись на первом же слоге, выругался.
- Тьфу, бесова мотня. Язык сломаешь. Скажи этой амидарейке, пусть приходит в комендатуру и сошлется дежурному на меня. Организуем ей свидание.
- А другие женщины? - ухватилась Айями.
- Что значит ""другие женщины""? - спросил грозно Веч.
- Те, что разыскали своих близких по спискам.
- Даже не думай. Это тюрьма, а не дом для встреч.
- Но почему нельзя? Вы чего-то опасаетесь? - вырвалось у Айями.
Он фыркнул.
- Меньше всего, - ответил, развеселившись.
- В любом случае забудь о других. Весь мир не обнимешь.
- То есть? - воззрилась Айями непонимающе.
- Такая поговорка. Как ни старайся, невозможно всё охватить.
Она грустно кивнула, соглашаясь. Бесполезно уговаривать Веча. И на том спасибо, что не отказал просьбе Улалиры.
При случае Айями передала волеизъявление господина подполковника. Завидев на набережной знакомое серое пальто и старушечий вязаный платок, притормозила с тележкой и сделала вид, что не заметила живого любопытства женщин, в компании которых Улалира пришла за водой.
Однако предпочла разговор в сторонке.
Выслушав, Улалира поблагодарила едва ли не со слезами:
- Спасибо, спасибо! Пусть святые оберегают вас и вашу семью.
И вопреки предостережениям Эммалиэ, при последующих встречах не отворачивалась и здоровалась кивком. А при тюрьме оборудовали помещение для свиданий с арестантами. По предварительной записи, под присмотром вооруженной охраны и не дольше получаса. Правда, наложили запрет на передачки.
Ни продуктов, ни папирос, ни теплых варежек. Но амидарейкам и этого достаточно. Очередь у тюрьмы не уменьшалась до позднего вечера, Айями видела, возвращаясь из гостиницы на машине.
Веч, поначалу высказавший категорическое ""нет"" свиданиям, всё-таки убедил господина полковника в небольшой поблажке для местных. А как иначе, если мехрем день ото дня меланхолична и отстраненна. И строит версии о причинах непонятной принципиальности даганнов, вместо того чтобы предаваться более приятным вещам.
Получается, вечер насмарку, никакого удовольствия.
Айями, узнав, чуть ли не захлопала в ладоши от радости. И к Вечу прильнула, ластясь.
- Тебе, наверное, смешно, что мы уделяем больше внимания чувствам, чем физиологии.
- Отчего же. Я знаю, что у вас, амидарейцев, тонкая душевная конституция, - ответил тот, посмеиваясь. Заставил Айями подняться с кровати, запретив кутаться в простыню. Вынул из сумки полупрозрачную тряпочку и повязал на бедрах мехрем*.
