Время от времени Вечу звонили, он отвечал коротко, в основном, ""да"" или ""нет"", а для обстоятельного разговора с абонентом выходил в приемную. А может, испытывал Айями на порядочность, оставляя разложенную карту на столе.
Сегодня Веч был чужим. Незнакомым. И погрузившись в дела, не замечал Айями, словно она - пустое место. Что ж, неудивительно. Ведь он - большой начальник в даганской армии. Высокопоставленный офицер, которому отдают честь десятки, а то и сотни военных.
Устав ждать, Айями сняла сапоги и, забравшись с ногами на тахту, прикорнула.
И подскочила от бряканья посуды. Вроде бы на минутку смежила веки, а выяснилось, что пролетело полчаса.
Рослый даганн в поварском фартуке поверх форменной одежды расставлял кастрюльки на столе и без стеснения наблюдал за Айями, неловко разминающей затекшие ступни. Оказывается, он принес ужин на широком подносе, вдобавок кастрюльки прятались под колпаками, похожими на грелки, которыми Эммалиэ укутывала дома чайник, чтобы удержать тепло.
Айями поспешила отвернуться, потому что в глазах повара помимо оценивающего мужского любопытства без труда разглядела снисходительное презрение.
К амидарейке, продавшейся победителю за жратву и прочие житейские радости.
Настроение, и без того державшееся у нулевой отметки, полетело вниз.
Веч сидел напротив и молчал. И тишина тяготила, заставляя Айями нервничать, равно как и брови господина подполковника, сведенные к переносице, и его насупленность. Айями чувствовала, он сердится не по работе, а из-за неё.
Из-за непомерных запросов мехрем. И ведь если бы просила о подарках. Так нет же, печется о благе тех, кого ни разу не видела в глаза.
Молчание давило на неё виной и незнанием того, как подступиться к Вечу и сгладить размолвку. Он явно не собирался облегчать задачу.
Ужин протекал в молчании под звяканье посуды, и Айями мечтала о том, как бы укрыться от гнетущей атмосферы. Сгорбилась как побитая собачонка и возила ложкой в кастрюльке, не чувствуя вкуса блюд.
Хотела сказать, что перегнула палку, рассчитывая воздействовать на Веча, но разве она попросила о чем-то плохом и недопустимом? Встретилась с его тяжелым взглядом и понурилась.
Оно и понятно. Не следует забывать, что милости не бывают неисчерпаемыми, и нужно знать меру. Господин подполковник - не мальчик на побегушках, которым можно вертеть, как вздумается, и выставлять посмешищем перед сослуживцами.
- Это зависит не от меня, понимаешь? - сказал вдруг Веч.
