- ""И откуда такая неженка приехала?""
- Я могу работать секретарем, вести делопроизводство, - выдала та. - В архиве могу работать и в библиотеке.
У Айями округлились глаза. Что уж говорить, если Виинере лин Диамина, учительница литературы и по совместительству репортер местной газеты, уважаемая горожанами, в свое время отказалась уезжать в эвакуацию, а теперь работала посудомойкой при даганской столовой и не кривилась. И умудрялась при этом не терять достоинства.
- Не уверена, что профессия библиотекаря востребована у даганнов.
И архив пустует. Документы уничтожены.
- Просто вы не захотели помочь. Не захотели подобрать нужные слова, чтобы убедить своё руководство, - объявила просительница, выделив с особой интонацией фразу о ""руководстве"".
- Подберите самостоятельно правильные слова, - разозлилась Айями и, отвернувшись, потянула тележку с водой. Разговор окончен.
- Спасибо и на этом, - раздалось за спиной. Даже не видя, Айями поняла по недовольному тону, что женщина винит её в неудаче с трудоустройством.
- У неё муж в тюрьме. На что она живет? Чем кормится? - удивлялась Айями, вернувшись домой. - Сразу видно, детей нет, иначе ухватилась бы за любую работу.
- Наверное, недавно в нашем городе. Думаю, скооперировалась с кем-то из приезжих, вместе и ведут хозяйство, - ответила Эммалиэ.
- Отчитала меня как девочку, словно я чем-то ей обязана, - пожаловалась Айями.
- Добрая ты и отзывчивая. И не хочешь признавать, что люди, бывает, отвечают злом на добро, - пожурила Эммалиэ.
- Ко мне ведь тоже подходят, когда мы с Люней гуляем. Просят помочь.
- Вас просят?! - удивилась Айями.
- Ну да. Чтобы я замолвила перед тобой словечко, а ты походатайствовала перед ним.
- Вы не рассказывали об этом.
- Так ведь я не бюро добрых услуг, и от меня мало что зависит. Так и отвечаю людям, чтобы обращались напрямик к тебе.
- А Люня? Они не... высказываются обо мне при дочке?"
"- Пусть попробуют, - усмехнулась Эммалиэ. - Одна дамочка открыла было рот, да я пригрозила, мол, не плюй в колодец, пригодится воды напиться.
И днем, пока ты на работе, приходили пару раз домой, для разговора. В дверь стучали, но я не открыла.
- Почему?
- Потому. И тебе не советую. Безопаснее разговаривать на улице.
- Для кого? - продолжала недоумевать Айями.
- Для тебя, глупая.
Жизненного опыта Эммалиэ не занимать. Знает всё о людской злобе и ненависти. Зато Айями, не в пример, отказывалась верить в человеческую подлость.
