Но принадлежность к амидарейской нации не помешала однажды бандитам лишить жизни своих соотечественников, устроив произвол на деревенском хуторе.
- Может, стоило их впустить? В конце концов, с пары консервов у нас не убудет.
- Чем дальше, тем чаще они бы приходили и тем больше бы требовали. Знаешь, когда я перестала верить Диамалу? Когда он сказал, что пришел в одиночку, а оказалось, привел товарища. Причем товарища, крайне неприятного в манерах.
И вдобавок опасного и непредсказуемого - согласилась Айями.
Так что же предпринять? Нельзя сидеть, сложа руки, и ждать у моря погоды.
- Скажи ему, что видела пришлых людей в нашем районе, когда торопилась на работу. И выглядели они подозрительно и недобро, - посоветовала Эммалиэ. - И что вечерами тебе неспокойно. Чудится разное. Постарайся быть убедительной, упирай на свою интуицию, и он поверит.
Веч поверит, и район наводнят даганские патрули, которые станут проверять и досматривать каждого. Или, чего доброго, военные устроят тотальную облаву, как случилось однажды.
Что делать, что делать? - размышляла Айями, грызя ноготь.
Наверное, пробормотала вслух, потому что Эммалиэ ответила, процитировав пословицу:
- Не делай людям добра - не получишь и зла. Ты стараешься, помогаешь людям, а что получаешь в ответ? Осуждение, оскорбления, ненависть. Надеюсь, теперь ты поняла, почему я не открывала дверь тем, кто приходил к нам домой с просьбами о помощи?"
"Айями кивнула и вдруг вспомнила об Оламирь. Теперь-то стала понятна настороженность Оламки, не сразу пустившей к себе на порог.
Потому что за дверью мог находиться кто угодно, и одинокая женщина не смогла бы отбиться в случае нападения. Стала понятна циничность, с которой Оламирь требовала с людей плату за свою помощь. Она знала, что человеческая благодарность длится меньше минуты. Стало понятно, почему Оламирь предпочитала пешим прогулкам поездки на даганском автомобиле. Потому что, в лучшем случае, её могли облить помоями из окна, а в худшем - плеснули бы, к примеру, чем-нибудь более едким, не говоря о том, чтобы столкнуть в прорубь.
И не из-за личной неприязни, а принципиально. Какие эпитеты можно подобрать к женщине, которая спит с врагом, продавшись за жратву и прочие радости жизни? К женщине, которая предала свою страну, свой народ, своих мужчин. Ведь и Айями в свое время осудила Оламку, узнав, что та гуляет с даганнами. Посматривала на неё косо и обходила стороной. А теперь, как и Оламирь, опасается соотечественников. И за себя боится, и за семью.
