Значит, нужно бежать по проулку к центральной улице, туда, где ходят патрули. Как долго продержатся Эммалиэ и Люнечка? Надо действовать быстро. Под окнами высокий сугроб, и нужно спешить, чтобы выбраться на расчищенную дорогу.
Новый удар обрушился на дверь.
- Открывай, даганская подстилка! Всех порешу, дайте только добраться, - возобновились угрозы.
- Пошел вон или пожалеешь! Не посмотрю, что мы одного поля ягоды, - крикнула Эммалиэ.
За дверью захохотали. Все святые, как хрупка и непрочна преграда!
- И что мне сделается, бабуся? Отругаешь? Поставишь в угол? Не дашь конфетку? - паясничал бандит.
Эммалиэ взялась за дверную ручку, сжав в другой руке рукоятку стилета.
- Задуй свечу, чтобы привыкнуть к темноте, - сказала тихо. - Когда открою дверь, оглуши одного из них. Постарайся ударить по голове. Возьми утюг или кастрюлю, она чугунная.
Лезвие стилета тускло блеснуло в колеблющемся свете свечи, и Айями сглотнула, посмотрев на свои ладони. Нет, у неё не поднимется рука, чтобы ударить человека.
Но ванной прячется испуганная дочка, а за входной дверью - два разъяренных нелюдя.
Внезапно её осенила шальная мысль.
- Или вы уходите подобру-поздорову, или я вызываю патруль, - сказала Айями громко. - У меня есть рация. Их выдали всем, кто работает на даганнов.
- Ой, я испугался и удрапал, - заржали за дверью. - Надо тикать, слышишь, Диам? И по пути не наложить в штаны."
"- Хорошо, ты сам напросился. Учти, когда поступит сигнал, патрули оцепят район и начнут прочесывать каждый дом и каждую квартиру.
Дело двух минут, - предупредила Айями. - Приём, приём. Переулок Гороховый, дом семь. Нападение неизвестных лиц на частное жилище. Угроза физической расправы. Прием.
Айями повторила ""вызов"" на даганском, при этом говорила деловито, копируя интонации военных, пользовавшихся связью на расстоянии. И старалась не сфальшивить. Не единожды спеша на работу, она выхватывала краем уха обрывки переговоров на площади, шипение и курлыканье раций. И теперь невольно подмеченные мелочи могли помочь.
""Только бы подействовало"" - горячо взмолилась Айями, обратившись к образам святых.
За дверью воцарилась тишина. Поверили или нет?
С той стороны раздалось ругательство.
- Своих же, с*ка, закладываешь. Чтоб Хикаяси твою душу съела*, - пожелал бандит. - Ладно, недосуг слушать ваше блеяние. В другой раз свидимся, сестрёнка, - произнес со значением. Напоследок грохнул кулаком по двери, и две пары сапог торопливо затопали вниз по подъездным ступенькам.
