Вбухали в Амидарею уйму продовольствия, технику, оружие и, в итоге, остались у разбитого корыта.
- Иногда стоит пожертвовать ферзем, чтобы поставить мат королю, - ответила Эммалиэ. - Я давно подозревала, что риволийцы неспроста не слишком-то опечалились исходом войны. А значит, к такому финалу нас и вели. Не удивлюсь, если после Амидареи они возьмутся за Даганнию. Обе наши страны ослаблены войной. Хоть даганны и торопятся восстановить свою землю, против Риволии они не устоят. И прежде всего, численностью.
- По вашим словам выходит, что риволийцы воевали нашими руками.
И руками даганнов, - ответила Айями, неприятно пораженная услышанным. Всё, во что раньше истово верилось, сегодняшним вечером рушилось на глазах. Осыпалось, разваливалось словно замок из песка."
"- Выходит, так. Теперь я понимаю, на что намекал проводник, когда согласился перевести меня через линию фронта. И ведь знал, шельмец, все тайные тропки: где минные ловушки, где даганны заняли оборону, а где ничейная земля. Провёл туда и обратно без заминки.
Но воевать категорически отказывался. ""Я, - говорил, - убежденный пацифист и не приемлю оружия в руках"". А я-то, глупая, упрекнула, дескать, в трудную для отчизны минуту только последние трусы прячутся от ответственности и от долга. И не раз своё презрение выказывала, разве что открыто предателем не назвала, а он смеялся в ответ. И повторял: ""Ты, мать, не с тем врагом воюешь. Очевидного не замечаешь. Твой враг невидим. За плечом стоит и на ухо нашептывает, убаюкивает.
А я не люблю, когда меня дураком выставляют, потому и воевать не собираюсь. Принципиально"". Эх, кабы сообразила я тогда, о чем он толковал, не верила бы слепо всему, чем нас пичкали газеты и радио.
- А если бы и поняли, всё равно бы не поверили. Потому что доказательств нет, - сказал Айрамир.
- Почему же их нет? Ты - прямое доказательство, - возразила Айями. - А через клятву допустимо переступить. Потому что нельзя утаивать то, чему ты стал свидетелем. Ведь речь идет о восстановлении справедливости.
Все должны узнать правду, и даганны тоже!
- Сразу видно, слушала ты меня одним ухом. Что с тебя взять, женщина и есть женщина, - ответил парень снисходительно. - Во-первых, моё слово бездоказательно. Вот факты и улики - то, что надо. Но их нет. А какой из меня свидетель, если я и названия той деревни не знаю, и на карте не смогу показать, потому что мы тогда без неё двигались и без компаса, по наитию. И приметных мест в тех краях не припомню.
