- Риволийцами? - произнесла она неуверенно и получила в ответ утвердительный кивок. - Как же так? Разве ж можно вот так... отказываться от родины, от своего народа?
Айями и представить не могла, каково это - быть завербованным. Населению не разъясняли, чем опасны шпионские происки. Да и о каких вражеских разведчиках может идти речь, если с объявлением войны риволийцы признали себя союзниками Амидареи и оказывали посильную помощь, а уж шпионство в пользу варварской Даганнии и вовсе казалось абсурдным.
- Стало быть, можно, коли так оно и было, - ответил Айрамир.
Получается, завербованный - это враг, предатель. Тот, кто гордо называет себя амидарейцем, а втайне поддерживает интересы другой страны. Выполняет приказы и докладывает обо всем, что увидел и услышал. Тот, кто без зазрения совести сдаст свой отряд врагу и отправит сотоварищей на верную смерть.
- Значит, риволийцы притворялись нами, амидарейцами, и убивали и даганнов, и наших, так?
- Причем убивали так, чтобы живых проняло до печёнок, - подтвердил гость.
- Но для чего?
- Для того, чтобы не погасло пламя войны, - вступила в беседу Эммалиэ. Отложив починенную куртку, она бережно расправила рукава и погладила. Вроде бы с виду спокойна, но если приглядеться - напряжена.
Айрамир кивнул, подтверждая сказанное."
"- Теперь-то я признаю, что со стороны Амидареи было величайшей глупостью бросить вызов даганнам. В рукопашном бою им нет равных. В нашем гарнизоне гуляла поговорка, что их дети рождаются с керамбитами* в руках, - продолжила Эммалиэ.
- Впрочем, наше командование рассчитывало задавить дикарей техникой и артиллерией, без кулаков и штыковой атаки. ""Мы победим всухую!"" - похвалялись военные. Но сухого счета не получилось, нашу армию смяли и погнали назад. Согласись, Айя, мы, амидарейцы, по натуре не вояки, и война сошла бы на нет, самое позднее, на третьем году. Но потерь было бы гораздо меньше, и капитуляция произошла бы на достойных условиях, без ущемления нашей гордости. А такой результат, как выясняется, устраивал не всех, а точнее, третью заинтересованную сторону.
Поэтому войне надлежало стать кровопролитной и беспощадной, и для этого в качестве стимула использовались ненависть и месть. Если подпитываться ими каждодневно, ежечасно, открывается второе дыхание. Укрепляется моральный дух, крепнет вера, все мысли подчинены единственной цели. Да ты и сама знаешь, Айя. Вспомни газеты военной поры. Репортажи по радио, кинохронику...
Айями не смогла возразить.
