Если на центральных улицах снег регулярно расчищали машинами, и пару раз навстречу попались патрули, то о расчистке второстепенных улиц забыли, и вместо тропинки пришлось с осторожностью идти гуськом по автомобильной колее, рискуя набрать мокрого снега в сапоги и ботинки. Лед на реке истончился, полынья расширилась, появились промоины. Айями долго смотрела на обсидиановые буруны, создаваемые быстрым течением. Пройдут годы, десятилетия, века, сменится немало поколений, а река по-прежнему будет нести свои воды к морю.
И ей безразлично, кто будет населять берега - амидарейцы или риволийцы, равно как безразличны житейские проблемы мелких ничтожных людишек.
На берегу две женщины набирали воду, не отвлекаясь на прохожих, на набережной никто из горожан не попался навстречу, видно, не до прогулок, когда дома ждет бездна повседневных забот. Безлюдно на улицах, не перед кем гордо задирать нос.
Люнечка потерянно плелась по тропке впереди взрослых, оглядываясь по сторонам, она успела забыть, что когда-то бывала на набережной.
И пугалась - зияющих оконных проемов, обшарпанных зданий. За зиму дома ещё больше состарились. Заразились повальной разрухой - без окон и подъездных дверей, с осыпающимися балконами. Айями привиделось, будто в чернильной глубине заброшенных этажей кто-то наблюдает, прячась, и она передернулась от накатившего страха."
"Она так и не сказала Эммалиэ о фантастическом предложении своего покровителя. Подумать только: переезд в столицу! Когда-то Алахэлла являлась предметом мечтаний Айями и Микаса.
Среди планов, построенных ими на совместную жизнь, числилась и поездка в главный город страны, признанный одним из чудес света. И надо же, внезапный поворот судьбы или насмешка: появилась возможность увидеть красоты амидарейской столицы, но не с мужем, а в качестве любовницы даганского офицера. Захватчика.
Переезд в Алахэллу - билет в один конец, обратной дороги не будет. И в столице не остаться, когда даганны уйдут насовсем. Что здесь, что там, чужие глаза видят одинаково, и столичным амидарейцам не напустишь пыли в глаза скромностью и смирением.
Да и нужна ли она, столица, если скоро там станут хозяйствовать риволийцы? И на север страны бессмысленно уезжать, пытаясь начать жизнь заново, северные районы тоже отойдут в собственность Риволии.
Таинственность, напускаемая островитянами, и маниакальность, с которой они претворили в жизнь свой план по захвату дружественной страны, пугали.
