На крыльце Айями вдохнула свежий воздух, прочищая голову от сигаретного дыма, винных паров и громкоголосья даганнов. Наверное, Эммалиэ и дочка ждут и смотрят в окно, выглядывая её. Поодаль солдаты в группке курили, перетаптываясь, и посматривали с любопытством, однако амидарейка вышла из клуба в компании командира, её покровителя, и никто из мужчин не отпустил скабрезности, предпочтя помалкивать, уж больно грозный вид был у господина подполковника.
- Сам поведу. Свободен, - велел тот водителю и уселся за руль. Пришлось Айями устроиться на соседнем сиденье.
Хотя отсюда рукой подать до дома.
Доехали молча и быстро. Веч и в гостиницу не завернул, наверное, взвинчен до предела и переполнен раздражением, да и Айями не в лучшем настроении, какие тут нежности?
- Постой, - сказал он, когда Айями взялась за ручку дверцы, чтобы выйти. - Я связан присягой, понимаешь? Военному человеку нельзя ее нарушать, это дело чести.
- Ты о чем?
- О будущем твоей страны.
- А-а, ну да, - Айями снова взялась за ручку.
- То, что мы, даганны, скоро уйдем из города, ты уже догадалась.
- Только слепой не заметил ваших сборов, - хмыкнула она.
- С уходом гарнизона станет опасно жить в городе.
- Почему? Мы наладим прежнюю жизнь, - сказала Айями. Знала, конечно, что фантазирует, но Веч не знал, что она знала. - Запустим школу, ратушу, библиотеку...
- Прежней жизни не будет, - перебил он.
- Почему же? - усмехнулась Айями.
- Потому что твоя страна проиграла в войне. А проигравшие платят по счетам сполна, - ответил он жестко.
- Чуда не случится, Аама. Поедем со мной.
Айями вспомнила вдруг не к месту: вот так же прошлым летом она оказалась в машине даганского офицера и ударила его. Голодранка из побежденной страны залепила пощечину доблестному даганскому воину, которого видела второй раз в жизни. А сейчас они сидят рядом, и за эти месяцы пройдено немало шагов, прожито немало дней, и их двоих связывает гораздо большее, чем в первый день знакомства.
- Я подумаю. До свидания... Веч.
Эммалиэ отворила дверь раньше стука, словно ждала в прихожей, прислушиваясь к шагам на лестнице.
И обняла, прижала к себе, поцеловала в лоб, расцеловала щеки.
- Вернулась, слава святым, вернулась.
Наверное, переживала и молилась, чтобы Айями не натворила глупостей.
- Что бы со мной стало? - улыбнулась та и отшутилась: - Благодаря вашим молитвам мне хватило ума вовремя остановиться.
- Полно тебе. Я уж думала, не увижу тебя, напугалась твоей решительности. Раздевайся.
