"
"- Это даганский докторишка установил диагноз? – спросила Зоимэль пренебрежительно. – Высокомерный выскочка. Туда ему и дорога, пускай на своей земле лечит варваров от вшей и блох. Ну же, Айя, не вешай нос. Наши люди погибли, защищая отчизну до последнего вздоха, и мы будем ими гордиться. И даганны ушли из города, а я до сих пор не осознала, что мы наконец-то свободны. Теперь заживем по-новому, да, милая? – улыбнулась она.
- Наверное, - пожала плечами Айями.
- Как Люня, выговаривает букву ""р""?
- Да, речь стала четче.
- Ну и отлично. Пойду я, дел невпроворот. Беспокоюсь об отсутствии стоматологии в городе, у людей рушатся зубы сплошь и рядом.
- Зачем она приходила? Хотела разузнать про выживших? – спросила Эммалиэ, когда врачевательница ушла, любезно распрощавшись.
- Приспрашивалась, не собираемся ли бежать из города.
- Да ну? – изумилась Эммалиэ. – Шутит, видно? На чем и куда бежать, вот вопрос.
Действительно, кто мог, тот уехал. А нам и ехать некуда, и никто нас не ждет.
- Мы можем попробовать.
Соберем чемодан и дойдем до станции, там проходят даганские караваны из машин… наверное. Нас увидят и подберут, - предложила Айями, впрочем, поняв, что сморозила глупость. Не для того господин подполковник поступился многим, устроив так, чтобы Айями ""умерла"" для даганнов. Да и далеко до станции, не дойти пешком с маленьким ребенком. Или по дороге лихие люди ограбят и убьют - недорого возьмут, или, что вероятнее, троицу с чемоданчиком перехватят горожане и в патриотическом угаре швырнут в костер на площади.
Той ночью им не удалось уснуть. Ближе к полуночи этажом выше раздался топот. В бывшем жилище Мариаль ходили, ворочали мебель и ругались мужскими голосами. Люнечка в своей кровати видела радужные детские сны, а женщины, перегородив дверь комодом, прислушивались к каждому шороху в подъезде. Эммалиэ сжимала в руке риволийский стилет, а Айями – кухонный нож. Уж неизвестно, смогла бы она им воспользоваться, защищая себя и свою семью, и хватило бы ей решимости обороняться до последнего вздоха, но пальцы с побелевшими костяшками стискивали деревянную рукоять каждый раз, когда наверху раздавался громкий звук, бьющий по нервам.
Нежданные гости недолго мародерствовали и ушли, топоча по ступеням и таща награбленное. Им теперь и прятаться не нужно под покровом ночи, могут нагрянуть в любой момент. Выломают дверь и ворвутся, и дневной свет им не помеха. Наверное, не успели освоиться после отбытия даганнов и потому хоронятся с непривычки.
