Почему-то казалось, что Вечу доложат о результатах прослушки, и он пришлет помощника с запиской. Как-никак сегодня для Айями особенный день. Точнее, этот день был вчера, но суть не меняется.
Господин подполковник не соизволил. Ну да, мужчинам в высшей степени наплевать на то, что чувствует женщина, глядя на своё дитя, и как она гордится ребенком, которого выносила и родила.
Подумаешь! - фыркнула Айями, вторя обиженным мыслям. Ради приличий она хотела передать угощение в приемную А'Веча, но не решилась.
Неизвестно, как он отреагирует. А портить себе настроение не хотелось. Печальный опыт тому примером, а точнее, последний день рождения Айями.
Так она и отправилась домой с непонятным ощущением: то ли с досадой из-за несбывшихся ожиданий, то ли с разочарованием в господине подполковнике.
А вечером, когда семья собралась ужинать, раздался стук в дверь. На осторожный вопрос: ""Кто там?"" ответили на отличном даганском: ""От начальства"". Немногословный солдат вручил посылку опешившей Айями и молча удалился.
В длинной узкой коробке, завернутой в бумагу, оказалась... кукла! Ростом по пояс Люнечке. С румяными щеками, загнутыми ресницами и белокурыми волосами. В сарафане, в носочках и в туфельках. Кукла закрывала глаза и говорила ""ма-ма"". На амидарейском.
На торце коробки обнаружился штамп. Магазин ""Детская вселенная"" и адрес - Алахэлла, улица Неизвестного Патриота. Артикул, цена... Пятнадцать амдаров! Айями подскочила на месте, разглядев ценник. В мирное время на эти деньги она прожила бы безбедно без малого месяц.
Надо ли говорить, что подарок сразил Люнечку наповал? Новая жиличка получила имя Динь-дон, как принцесса из одноименной сказки. За общим столом ей выделили отдельное седалище, а в кровати - место возле стены, под боком у дочки.
Надо ли говорить, что Айями мгновенно догадалась об отправителе посылки?
Люнечка влюбилась в новую подружку и не отпускала ни на миг. Расчесала, покормила, искупала. Рассказала сказку. И даже кукольный сарафанчик постирала, как смогла.
Уложила Динь-дон рядом на подушку и заботливо укрыла одеялом. Сияющие дочкины глазки заразили радостью и Айями. А счастливое личико Люнечки стало бы лучшей благодарностью для дарителя, увидь он. Искреннее и неподдельное восхищение ребенка сказало бы ему больше, чем самые учтивые и витиеватые амидарейские ""спасибо"".
Эммалиэ улыбалась, поддерживая восторг маленькой счастливицы, но поглядывала вопросительно на Айями.
