Небо на двоих

Тем временем Мадина, поглядывая в нашу сторону, накрыла низкий длинный стол белой скатертью и стала расставлять на нем блюда с салатами, мамалыгой, мясом. К ней присоединилась Инга – как оказалось, невестка, вдова погибшего брата. Женщины действовали быстро и слаженно, стол заполнялся разнообразными вкусностями. Я отвела от него взгляд, испугавшись, что не сдержусь и пущу слюну. Только сейчас мне стало понятно, как жутко я проголодалась.

Давид истолковал мой взгляд по-своему.

– Это Мадина меня после ранения выходила, – начал рассказывать он.

 – Я лежал в госпитале в Новоафонском монастыре, туда привозили раненых с Гумистинского фронта. Грузины из установок «Град» били по санитарным машинам. При мне на монастырский двор упали две мины и не взорвались – бог не допустил. А для нас богинями были медсестры. Такие, как Мадина. Во время боя в Верхней Эшере грузины лупили по мосту прямой наводкой, а она перетащила на наш берег семерых раненых. А после вместе с водителем под гранатометным огнем раненых выносила, когда их «Скорую» на Красном мосту подбили.

– Мне рассказывали, – улыбнулся Вадим. – Мадина, бывало, и раненого, и пулемет его тащит. Одной рукой перевязывает, другой отстреливается – не женщина, а чистый Рэмбо. Весом – с воробья, но характер, скажу тебе, железный.

– Она в бою с Гурамом, своим мужем, познакомилась, – продолжал Давид. – Их отряду пришлось держать оборону на дороге. Ее ранило в ногу и в плечо, она сама себя перевязала, вытащила из-под огня раненого Гурама, взяла его автомат и отстреливалась вместе с ребятами.

А сейчас уже незаметно, что хромает.

– Она теперь в Члоу за фельдшера, – добавил Вадим, наблюдая за Мадиной.

Я снова почувствовала тревогу и даже заерзала на скамье от мрачных предчувствий. Как-то не похоже, что Вадим безразличен к этой красавице. Взгляд слишком неравнодушный для того, кто просто уважает и ценит женщину.

– Диплома нет, ничего не успела закончить, – продолжал Вадим, вроде не заметив, что я в смятении. – Но что остается людям? Идут к ней.

Врачи только в Сухуме, и до них еще добраться нужно. А Мадина врачует почище именитого доктора.

– Надо же, – покачала я головой. – А я вот окончила мединститут, отработала три года врачом на «Скорой», а потом подалась в журналисты. Мужу не нравились ночные смены…

Тут я заметила взгляд Вадима и захлопнула рот. Вот ведь чума ходячая! Просил же он меня быть внимательнее! Какой муж у невесты?

Но Давид будто бы не заметил мою оплошность.