Небо на двоих

Перед нами, рассеянные по горным отрогам глубокой котловины, лежали многочисленные селения, виднелись полуразрушенные башни старинных крепостей и древних храмов. Их окаймляли мозаичные ковры полей и садов.

Внизу котловину прорезали страшные пропасти, на дне которых извивались реки, выше темной полосы хвойных лесов лежали альпийские пастбища. А еще выше, ближе к небесам, – только голые скалы, с которых сползали языки подтаявших снежников. И все это разнообразие пейзажей – красочных, ярких, сверкающих под лучами солнца, – замыкало гигантское ледяное кольцо, из которого тянулись к небу величайшие вершины Кавказа.

Узкая тропка шла высоко над рекой: то через лес, то по крутым сыпучим склонам. Время от времени требовалось сойти с лошади и вести ее в поводу. Мы переправлялись через бурные потоки боковых ущелий, карабкались вверх, круто спускались вниз, так что седла съезжали на шеи лошадей и приходилось их заново подпруживать. Я хоть и привыкла к горам, но все равно не могла наглядеться на красоту, открывавшуюся с высоты птичьего полета.

Часа через два пути Вадим придержал коня.

– Смотри, Стена Дьявола, – указал он на дно ущелья.

Ущелье, почти теснина, было перегорожено высокой каменной стеной шириной этак метров в пять и высотой около сотни метров. Выходы скал начинались на одной стороне ущелья и продолжались на другой. В середине преграду разрывал ревущий речной поток.

– Стена Дьявола, – повторил Вадим. – Мы приезжали сюда с Гардариным. А ночь мы с тобой проведем в хижине, которую они построили с Давидом еще до войны.

Он помолчал мгновение, вслушиваясь в дикий рев взбесившейся реки.

Полюбовавшись на добросовестную работу барана, мы продолжили наш путь, поднимаясь все выше и выше на гребень горы. Через час копыта лошадей захрустели по снегу. И вскоре мы подъехали к толстому снежному пласту, сквозь который пробивалась речка, почти ручей, просверливший в снегу тоннель. Слегка пригнув головы, мы въехали в него и очутились в белом коридоре, потолок которого пропускал солнечный свет, смягченный толщей снега.

Лошади осторожно переступали с камня на камень. Мы пригибались, стараясь не задевать головой хрупкий белоснежный свод. Выбрались из туннеля уже у самого гребня. Здесь снега не было, и уже вовсю зеленела трава, разбавленная синими мазками гиацинтов вперемешку с желтыми брызгами «куриной слепоты».

Сердце гулко стучало – сказывалась высота.