Небо на двоих

Горячий сухой воздух, поднимавшийся снизу, встречался здесь с холодным дыханием ледников, отчего ветер на перевалах всегда дует сильнее и пронизывает насквозь. Но это меня не смутило. Я дернула поводья, принуждая Конфету ускорить шаг, и, обогнав Вадима, стала подниматься на гребень.

– Осторожнее! – крикнул вслед Добров.

Но я уже взобралась на скалу. Внизу под крутым обрывом лежало озеро. Я глянула на него в изумлении. Мне показалось невероятным, что за мгновенье до этого не видела и не чувствовала, что рядом существует подобное чудо.

Озеро находилось прямо подо мною, окруженное нежной и курчавой, как спина ягненка, травой. Недалеко от берега из воды поднималась гряда бурых скал, четко, как в зеркале, отраженная в воде. Толстые шматы снега лежали вокруг озера и тоже отражались в нем, точно белый венец на фоне голубого неба.

Над озером и над лужайкой, справа и слева, – навороченные друг на друга глыбы, отроги гор и хребты. Окаменевший, но все еще рвущийся вверх хаос борьбы за высоту, за небо.

А здесь – тихое озеро, и тихая лужайка, и смирившиеся камни, по горло погруженные в воду, и крупные ломти снега, забывшего растаять, прислушивались к чему-то тоже тихому, вечному…

У меня сжалось сердце. Разве не к этой тишине и покою я стремилась в последнее время?

За спиной зацокали по камням копыта Ветра. Вадим придержал коня рядом со мной и тоже долго смотрел на озеро. Кажется, он испытывал похожие чувства, потому что жесткая складка на его лбу разгладилась.

Вода на мелководье была прозрачной, и каждый камешек радостно сиял, отбрасывая на песчаное дно дрожащую тень.

– Здесь мы с Лешкой ловили форель, – сказал Вадим.

И как в подтверждение его слов над водой взметнулось гибкое серебряное тельце, за ним – другое…

– Сегодня не успею, но завтра поймаю и поджарю тебе форельки, – пообещал Вадим.

Так уверенно пообещал, словно форель в очередь выстроилась к его удочке. Я хотела съязвить по этому поводу, но передумала. Озеро и тишина вокруг к перепалке не располагали.

Мы подъехали к хижине, когда уже начало смеркаться.

До перевала, за которым начиналась Россия, оставалось, по словам Вадима, километра два. Хижиной он называл маленький домик из железного листа, облицованный изнутри деревом. По углам он был укреплен растяжками из толстой проволоки. Такие хижины я не раз встречала в горах. Порой в сто крат хуже, без окон и дверей. Здесь хоть стекла в окне сохранились, но дверь сорвало ветром с петель, и она валялась рядом на камнях.