Небо в рублях

– Почему?

– Да, интересно… Галя в курсе многих дел Ми. Может, знает и об ее исчезновении… – протянула Лена, забыв ответить на мой вопрос.

– А кто такая Наина? – задала я следующий вопрос.

Лена вскинула брови.

– В вашем рассказе пару раз прозвучали фразы, сказанные Ми, вроде она что-то обещала Наине. Точно слова не запомнила, а имя врезалось в память.

Лена вздрогнула, потом улыбнулась.

– Ах, это! Машинально сказала, очень пыталась дословно передать наш с Ми разговор, вот и вылетело. Я, когда о ней вспоминаю, всегда очень нервничаю.

До такой степени, что почти перестаю контролировать себя.

– Так кто такая Наина?

– Собачка, крохотное животное, помесь болонки с терьером, – пустилась в объяснения Лена. – Ми ее щенком подобрала на улице, выкормила, выходила и очень любила. Наина дожила до пятнадцати лет и умерла от старости. Вернее, с ней случился инсульт. Наину парализовало, но она была жива, и врач, понимая, что собачку не вылечить, предложил ее усыпить, не мучить животное. Но без согласия владельца укол сделать нельзя, поэтому роковое слово произнесла Ми.

С тех пор она стала мучиться совестью, говорила, что убила Наину, и не раз повторяла: «Это неправда, что у собак нет души, я увижу Наину в божьем царстве и попрошу у нее прощения». У Ми комплекс вины перед всеми, она такова, и переделать ее невозможно. И еще она считала, что первейшая обязанность матери защищать семью, а дочь должна содержать мать. Поэтому Марфа сейчас в шоколаде, а члены семьи ни фига не делают.

– Следовательно, покинуть дом Ми могла лишь в самом крайнем случае, – сделала я очевидный вывод.

– Да, – кивнула Лена."

"– Что же случилось?

– Понятия не имею. Опять же повторяю: поговорите с Галей. Если ее уволили, то лишь в результате некоего невероятного форс-мажора.

– У вас есть координаты домработницы?

– Нет, но они наверняка имеются у Насти, – подсказала Лена. – Знаете, у меня к вам просьба: держите меня в курсе дела, а… Очень уж я волнуюсь. Звоните хоть каждый день.

– Хорошо.

– Запишите мой мобильный.

– Диктуйте.

– Сама-то я ведь не могу вмешиваться…

– Понимаю.

– Но от тревоги теперь спать буду плохо. Конечно, это Никита задурил голову матери. Я не стану снова предлагать Ми свою дружбу, но хочу знать: с ней ничего страшного не произошло?

– Договорились, – пробормотала я, – если что раскопаю, позвоню. А если часов в одиннадцать вечера, не поздно?

– О, я раньше двух никогда не ложусь спать.

– Но если и вы вдруг услышите что-то интересное, то моментально сообщайте мне.