Небо в рублях

– Да, да, конечно, – закивала Лена. – Только что я могу узнать?

– Вдруг Милада к вам приедет!

– Маловероятно, – очень грустно отозвалась Лена.

Глава 18

Домой я вернулась совершенно разбитая и рухнула в кровать, прижав к себе ласково ворчащего Хучика. Отчего-то мопс служит для меня антидепрессантом и снотворным в одном флаконе. Если голову схватывает мигрень или я чувствую себя беспредельно усталой, есть одно верное средство, чтобы расслабиться: надо плюхнуться под одеяло, сунув туда Хуча. Нежная, шелковая шубка мопса приятно щекочет живот, из груди Хучика начинает вырываться мерное сопение, и я успокаиваюсь.

Еще лучше делается, если к спине прижимается Черри, а на полу рядом с кроватью растягиваются Снап и Банди. Мне всегда жаль людей, не имеющих собак, они лишены возможности купаться в лучах любви, исходящих от домашних животных. Причем генератором спокойствия и хорошего настроения может стать любой обладатель лап: кошка, хомячок, черепаха, жаба, хамелеон… Главное, чтобы он любил вас, а вы его.

Я посильней стиснула Хуча, мопс издал протяжный стон. Впрочем, очень хорошо, что домашние питомцы не умеют разговаривать. Интересно, сочла бы я Хуча за таблетку от усталости, кабы он сейчас занудил: «Дашутка, под одеялом душно… за фигом ты меня сжимаешь, словно последнюю надежду… Отстань! Хочу есть! Дай вон ту шоколадку, что лежит на тумбочке! Скорей отломи кусочек! Хочу пить, гулять! Чего лежишь? Вста-а-вай!»

А так мопс сопит, и я наивно полагаю, что он всем доволен.

Людям вообще свойственно додумывать за других.

Тысячи фанатов считают, что Милада Смолякова с ее деньгами и славой невероятно счастливый человек, и завидуют ей. Но вот парадокс! Обожаемая фанатами женщина в собственной семье является некоей помесью водовозной клячи и дойной коровы. Похоже, никто из родных, кроме Насти, не любит Ми. Всем просто удобно и крайне комфортно около женщины, считающей своим долгом приносить и вкладывать в ротик жадных, разновозрастных, молодых и уже весьма престарелых птичек самые лучшие кусочки.

Интересно, как обстояло бы дело, не стань Ми известной писательницей?

Хучик захрапел, Черри стала чавкать во сне. Жюли нагло взобралась на мою макушку – у йоркширихи мерзкая привычка дрыхнуть на подушке. Снап и Банди мерно засопели, меня стало окончательно уносить на волне сна… И тут заорал мобильный.

Я вскочила на ноги, пошатнулась, схватила трубку и крикнула:

– Кто?

– Я! – воскликнула Ольга.