Небо в рублях

Марфа даже не впустила их в дом! Вышла на лестничную клетку и недовольно процедила:

– Чего надо?

– Вот, – растерялась Ми, – Никита.

– Это кто?

– Мой сын.

– А я тут при чем?

Милада не нашла слов, а Лена обозлилась.

– Вы видите своего внука! – рявкнула она. – Родную кровиночку! Если не поможете Ми, оба умрут с голода!

Глаза Марфы распахнулись, словно дверцы шкафа, губы сжались в ниточку. Дама процедила:"

"– Милада, увы, никогда не была хорошей дочерью. Училась на тройки, вела себя странно, не делилась со мной проблемами, усиленно охраняла свою самостоятельность.

Ребенка она произвела на свет по собственному желанию, не спросив у родной матери совета. Где была ее голова? Разве Милада не знала, что она нищая? Уж не на мои ли деньги рассчитывала? А с какой стати? Я всего-навсего бедная вдова. И вообще говоря, теперь дочери следует отдавать долги.

– Какие? – оторопело поинтересовалась Лена.

Марфа закатила глаза.

– Деточка, хочешь совет умудренной, много страдавшей в этой жизни женщины? Никогда не рожай детей.

Все они вырастают неблагодарными волчатами. Я обожаю дочь! Люблю ее больше жизни! А что получила за свое чувство? Равнодушие! Милада училась в великолепной школе, потом ее, дуру и троечницу, пристроили в МГУ на престижный факультет журналистики. Миладу кормили, поили, одевали, летом вывозили на дачу… И что? Как она отблагодарила меня за заботу и потраченные деньги? Вышла замуж, родила и теперь снова стоит на пороге в ожидании, когда я кошелек расстегну. Другие дети поступили с матерями по-иному. Вот Валентина Реутова, связала судьбу с французом. Повезло ее маме, теперь в Париже живет. А Олечка Сапрыкина диссертацию написала, есть чем гордиться. Уж и не говорю о Маше Голькиной, чемпионке мира, не помню, правда, по какому виду спорта, ну да это неважно… Куда ни посмотрю, у всех дети чудесные, а у меня одна беда. С виду страшная, одежду носить не умеет, училась кое-как… Еще и родила! Людям в глаза смотреть стыдно.

Рыбкина не нашлась что сказать, а Ми внезапно отлепилась от стены и прошептала:

– Конечно, мама, ты права, я не лучшая дочь.

Но я попробую исправиться, может, еще сумею добиться успеха.

– Куда тебе! – махнула рукой Марфа. – Поздно в твоем возрасте переделываться, так и умрешь недотепой.

– Очень постараюсь, вот увидишь.

Марфа протяжно вздохнула:

– Хорошо. А сейчас-то что надо? Денег?

– Да, – понуро опустив голову, призналась Ми, – очень тебя прошу, дай нам двадцать пять рублей.

– Сколько? – пришла в негодование Марфа.