Мозг не знает ещё информации, но тело уже догадалось, что рассыпается радость и счастье, разлетается по ветру, как сухая листва. И остановить это невозможно.
— Лев Петрович, поздравляю, Анна ваша дочь! — Элла практически выплюнула эти слова. — Если нужны доказательства, то агентство, которое раскопало всё, выдаст вам документы, фотографии. Всё, что хотите."
"Я смотрел на Аню не отрываясь, не в силах поверить в слова Эллы. А Аня смотрела перед собой, словно не видя ничего и никого.
— Аня, это скорее всего враньё, — я попытался подойти ближе к жене, — с чего вдруг такие выводы? Нужно всё проверить, сейчас это не проблема.
Аня меня словно не слышала, она наклонила голову вниз и я увидел, что слёзы закапали на пол. О, Боже! Подлетел в секунду и обнял, прижал к себе, а Аня испуганно забилась в руках, пытаясь выскользнуть.
— Это правда… правда, Ваня, — она словно в бреду повторяла эти слова и боролась со мной.
Выпустил жену, она сначала отбежала к окну, а потом метнулась к отцу, который медленно оседал на пол у стола.
Это какой-то кошмарный сон! Ничего не понимаю и хочу проснуться!
Словно дежавю — Аня рядом с отцом, а я вызываю скорую помощь. Только теперь мне хуже в тысячу раз.
50. Анна
Только, когда я уже была в машине, по пути в клинику, меня перестало трясти, первый шок отпускал, но от этого только тяжелее. Теперь я чувствовала. Разбитое сердце, так иногда говорят, а мне казалось это напыщенным выражением, нереальным. Ага, нереальным, очень даже реально ощущать, как внутри все рассыпалось и жжет острыми осколками, вытряхнуть нельзя и собрать тоже.
Все разбито.
И эти колючие куски нужно переварить, растереть, не знаю, что с ними делать, чтобы перестало быть так плохо. Знала, что может быть, если всплывет тайна моего появления в доме, но произошедшее оказалось в сто раз страшнее. Я боялась брака по договору, а, оказалось, что этот месяц был самым счастливым за всю мою жизнь.
И от этого ещё хуже. Сначала я поняла, что потеряла любимого человека, а потом меня придавило мыслью, что жила с братом!
Я своим молчанием привела к этому, сразу нужно было признаться Льву Петровичу, сказать про записку и, вообще, про всё.
Как теперь смотреть ему в глаза. Ему? Отцу? Боже, мой мозг, похоже частями осознает всё! Не буду думать, не буду! Вдруг Элла все придумала? Это сомнительно, придумать такое — это слишком даже для брошенной и оскорбленной женщины.
В клинику приехали довольно быстро, процедура оказалась простой и недолгой.
