Удивительно, как легко стало узнать такие важные вещи, как родство. По дороге домой поймала себя на мысли, что хочу, чтобы анализ был отрицательным. Поняла всю мою наивность в желании найти родителей. Этого хотела маленькая девочка внутри меня, а взрослая женщина хочет сейчас совершенно другого.
Взрослая женщина молится, чтобы муж не оказался братом, чтобы отцом был кто угодно, но только не Лев Петрович. И, теперь, я согласна никогда не узнать, кто мои родители, лишь бы… лишь бы Ваня мог меня обнять.
Слезы жгут глаза, невозможно их удержать, я пыталась додержаться до приезда и не рыдать при Романе, но это выше моих сил. Мне так плохо, так горько, что я практически вою, уткнувшись в ладони и наклонившись к коленям.
Наверное так плачут, когда теряют кого-то, расстаются навсегда. Слезы просачиваются сквозь пальцы и стекают по тыльной стороне ладони прямо в рукава тонкой кофты, я никогда так не плакала, словно открыли плотину и теперь пока все не выйдет, я не смогу остановиться.
Роман мельком взглянул на меня в зеркало и просто протянул назад пачку бумажных платков. Я дрожащей рукой взяла их, но открыть не смогла — так меня трясло от рыданий. Чувствую, что машина остановилась и Роман вышел. В голове гул от собственного воя, глаза залиты слезами и не видят нормально, все размыто. Я начинаю икать от дикого напряжения в груди и животе, дергаюсь и рыдаю, могу даже представить, как это выглядит по стороны, зрелище явно непритязательное, а мне плевать совершенно.
Мне это безразлично.
Дверь задняя открывается и рядом садится Роман, вынимает платки из пачки, молча вытирает мне лицо, руки. Не сопротивляюсь, пик моей истерики пройден, слез все меньше, как и сил выть и плакать, просто икаю и всхлипываю, глядя на свои руки на коленях. Мне хочется лечь на бок и уснуть, я истощена морально, вымотана и очень несчастна.
Слышу шипение воды — Роман открыл бутылку минералки и наливает в стакан, протягивает мне, молча, но смотрит на меня внимательно, словно боится, что в обморок упаду или ещё чего пострашнее.
Вода охладила меня, я пью жадно, будто слезы забрали литры воды из моего организма. Всхлипываю и тихонько ложусь на сиденье, поджав ноги и уложив голову на маленькую подушку возле дверцы. Меня клонит в сон.
— Иван Львович, она спит. — слышу сквозь сон голос Романа и в следующее мгновение чувствую свежий воздух у моей головы.
