Нечто

Гюрза зажмурился, а когда открыл глаза, увидел Мику, сжимающего отрубленную руку. Пальцы руки судорожно разжались, и напильник, звякнув, упал на бетонный пол. Бомж с выпученными глазами катался по каше из грязи и крови, пытаясь дотянуться до места, где секунду назад была его конечность.

– Приколись, Гюрза, – сказал Мика, помахивая страшным обрубком. Пальцы снова разжались и сжались, хватая воздух. Разжались и сжались. Еще раз. И еще. Кожа на руке даже через въевшуюся грязь и пыль белела прямо на глазах.

«Она как будто недовольна, что ее разъединили с телом», – в трансе подумал Гюрза.

Бомж уже хрипел, уткнувшись лицом в пол. Из культи, обрамленной мокрыми сухожилиями и обрывками мышц, натекла целая лужа. Пальцы отрубленной руки снова сжались в каком-то неумолимом ожесточении.

– Смотри, к яйцам близко не подноси, – сказал Гюрза, отворачиваясь. – Оторвет к чертям.

– Пусть попробует, – ответил Мика, швыряя извивающуюся конечность в угол. Пальцы продолжали шевелиться, только уже слабее, напоминая уродливого скорпиона, которого смертельно ранили.

Стоны бомжа затихали, но Мика поднял лопату и принялся рубить тело бродяги.

– Только покойничек не ссыт в рукомойничек, – философски заметил он.

– Надо вынести Жулю. Мика, Алекс, помогите мне, – проскрипел Гюрза. Голова кружилась, в груди что-то давило, будто его зажали в огромные тиски. Алекс продолжал неподвижно стоять, будто восковая фигура, широко расставив ноги, руки у пояса, как у ковбоев в вестернах.

Гюрза наклонился над Жулей. К своему облегчению, он увидел, что кости черепа, скорее всего, целы.

Он осторожно перевернул его на спину. Глаза Жули моргнули, с губ сорвался тихий стон.

– Доброе утро, Жуля, – сказал Гюрза. – Поднимайся, пора в школу.

– Че тут было? – поинтересовался Жуля, морщась от боли. – А?

У него был такой вид, словно он находился на какой-то вечеринке и слегка прикорнул, а проснувшись, сгорал от нетерпения, желая узнать, что же такое интересное он пропустил, находясь в объятиях Морфея.

Постанывая и ругаясь вполголоса, он стал подниматься.

Потрогал руками рану и сильно удивился, увидев на ладони кровь.

– Вот гондоны. Жбан пробили, – сокрушенно отметил он.

– Сам идти можешь? – быстро спросил Гюрза. Жуля кивнул. – Тогда сворачиваемся.

– Я не пойду, – неожиданно объявил Алекс. Он стоял спиной. И теперь стал поворачиваться. Волосы закрывали его лицо, и Гюрза не мог понять, шутит он или говорит серьезно.

– Алекс, сейчас не время, – сказал Гюрза и вдруг застыл на месте.