Если будет совсем жарко, прыгаем вниз, – сказал Гюрза, сжимая пистолет обеими руками. Прямо как в боевиках, ха-ха. Дерьмо.
– А что с Жулей? – спросил Алекс, но ответить Гюрза не успел – в комнату стали заходить бомжи. Грязные, дурно пахнущие, но все молодые и довольно крепкие. Ни одной женщины. Ни одного старика, ни одного пьяного. Но не это поразило Гюрзу.
Глаза. Их глаза. В них совершенно не было страха или испуга – только неприкрытая злоба и жажда мести. Гюрза отвергал всякие совпадения и не верил в них, но сейчас он был готов поклясться, что их ждали.
Как паук долго и терпеливо ждет, когда в его сети попадет зазевавшаяся муха. Кушать подано, добро пожаловать. В руках бомжи сжимали кто что – палки, металлические прутья, у кого-то была лопата, кто-то держал топор, кто-то молоток…
– П…ди врачей! – брызгая слюной, рявкнул один из них, с уродливым шрамом, змеей пересекающим все лицо, и в комнате началась мясорубка.
Все пространство тут же заполнили отборный мат, грохот падающих тел, хрипы и вопли боли.
Гюрза старался держать нападавших на расстоянии; он прижался в угол и сделал три выстрела, уложив при этом двоих. В Алекса швырнули ящиком, разодрав кожу на руке, и он выронил нож, который тут же подобрал. Мика не стал дожидаться, когда его окружат, и сам бросился навстречу, его правый кулак украшал любимый кастет с широкими шипами. Он орал, подстегивая себя, размахивал цепью, у кого-то сорвал клок мяса с шеи, кастетом дробил лица, пригибался, перекатывался по полу, уворачиваясь от сыпавшихся на него со всех сторон ударов, снова вскакивал…
Вслед за ним прыгнул Алекс, сжимая свой нож.
Тут же из гущи извивающихся тел нетвердой походкой отделился один бомж. Он схватился скользкими от крови руками за вспоротый живот, из раны свисала петля кишок, как гротескная цепочка от часов. От вывалившихся внутренностей пошел смрадный пар. Еще одного Алекс ударил ножом в бок, разрубив почти пополам два ребра, затем вонзил лезвие в кадык.
Гюрза продолжал стрелять, и каждая резиновая пчела находила свою жертву.
Он даже не успел вынуть шило из ноги, но боли пока не чувствовал. Раздался чей-то хрип. Закричал Мика – лопатой ему рассекло лоб. От второго удара он сумел увернуться, каждый поворот головы сопровождался веером кровавых брызг. Когда он поднял голову и пошел на бомжа, тот испуганно попятился назад, ударившись о дверной косяк. Мика был страшен. Перекошенное, залитое кровью лицо скорее напоминало обезумевшую морду вурдалака.
