Нечто

В бедро попал осколок кирпича, но он даже не посмотрел, кто его кинул. Цепь взметнулась над головой. Набирая скорость, сделала круг… второй… Бомж присел на корточки, обхватив руками голову. Первый удар рассек пальцы до кости, и бомж взвыл, тряся изуродованной кистью. Второй удар попал в лицо, выбив глаз. Бомж повалился на спину, скуля, и Мика прыгнул на него, метя ботинками в голову…

Оставалось еще двое, они навалились на Алекса. Один пытался схватить юношу за шею, что-то дико рыча, второй пытался заломить Алексу руку.

Гюрза метнулся к клубку тел и принялся ногами расшвыривать бомжей. Те отползли от тела Алекса и поднялись на ноги. Задыхающиеся, перепачканные своей и чужой кровью, они стали пятиться к выходу. Гюрза убрал пистолет – он свое дело сделал. Бомжи рванулись к двери, но там стоял Мика. Цепь в его руках была красной и блестящей, будто он окунул ее в масляную краску, местами прилипли волосы. Он вытирал рукавом лоб, но кровь не останавливалась. Края раны провисли и отслоились, напоминая плакат, приклеенный просроченным клеем.

Гюрза молча подошел к бомжам и по очереди опустил на их головы кирпич. Они почти не сопротивлялись, и Гюрза вновь почувствовал себя уверенно. Когда «они» затихли, он извлек из ноги шило. Его взгляд упал на испачканную сажей детскую ручонку, безвольно торчащую из нагроможденных тел. Маленький сукин сын, он все-таки вернулся со взрослыми, чтобы поучаствовать в резне. Гюрза повернулся к Алексу. Тот уже поднялся и теперь стоял, но как-то странно – скособочившись и опустив голову, словно старик на льду.

– Вот суки, – задыхающимся голосом произнес Мика, вытирая рукавом струившуюся из головы кровь. – Если бы вовремя не увернулся, полчерепа точно снесли бы.

Он поднял лопату, выроненную в драке каким-то бомжем. Критически ее осмотрел и затем принялся добивать стонущих бродяг, которые были еще живы. По очереди, он подходил к каждому из них, методично и размеренно разрубал шею, практически отделяя голову от туловища. Гюрза отвернулся, слыша за спиной хруст позвонков – на это даже он не мог смотреть.

– Ай, блядь! – внезапно крикнул Мика, подскакивая на месте. Гюрза обернулся. Один из тяжело раненных бомжей, выкрикнув что-то нечленораздельное, перевернулся на бок и полоснул ногу Мики заточенным напильником. Из пореза потекла кровь, и тот, оскалившись, отшвырнул лопату в сторону. Пошарив глазами, с гортанным смехом выудил откуда-то топор. Хрясь! Хрясь! Стены комнаты сотряслись от ужасных воплей бездомного.