Нечто

Только Жуле было все по барабану – он, как и отец Алекса, был в перманентном запое.

Лишь вечером, когда Юра уже на сто процентов был уверен, что Нелли задержали и поместили в изолятор, он дозвонился до нее, однако разговора не вышло – девушка попросту грубо послала его на известные три буквы и швырнула трубку. Тем не менее Юра был счастлив – Нелли на свободе, а это уже неплохо, конечно, если слово «неплохо» хоть как-то применимо к происходящим событиям.

После этого наступило зловещее затишье. Ни из милиции, ни из прокуратуры никто не звонил, и Юра предполагал, что дело затягивается из-за ожидания результатов вскрытия тела Алекса.

Он знал, что для получения тела необходимо разрешение следователя, а его-то матери Алекса пока не давали.

На допрос его вызвали через два дня после опознания. Следователь не произвел впечатления на Юру – полнеющий мужчина лет сорока со стремительно редеющей шевелюрой, он куда больше смахивал на кладовщика какого-нибудь картофельного склада, чем на представителя правоохранительных органов.

Отпираться в том, что Юра знаком с Алексом, не имело смысла – мать Алекса все рассказала следователю о друзьях и знакомых сына, и Юра значился в списке чуть ли не под первым номером.

Разговор был непоследовательным и каким-то вяло-суховатым. Вадим Викторович (так звали следователя) скакал от темы к теме, постоянно возвращаясь к тому, с чего начинал, пытаясь поймать Юру на несовпадениях в ответах, но Юра отвечал четко и односложно, считая про себя до трех, прежде чем ответить на очередной вопрос, и стараясь не вызвать при этом слишком больших подозрений.

Подписав абсолютно несодержательный протокол, Юра ушел. Однако, прежде чем попрощаться, он заметил одну не очень приятную деталь: непроницаемое до этого лицо Вадима Викторовича на миг озарилось хитроватой ухмылкой, и Юра понял: он знает, о чем думал Юра на протяжении всего допроса – о том, что, переступив порог этого кабинета, он покинет его лишь в наручниках.

«Вот только доказательств у меня пока нет», – говорили ледяные глаза следователя.

Уже глубокой ночью он достал сверток с ножами и перчатками. Хромированные шипы из армированной стали на перчатках снова воинственно сверкали, готовые к бою. Юра поймал себя на мысли, от которой ему стало не по себе: разложенное перед ним оружие на какое-то время превратилось в злобных, оголодавших крыс, порывавшихся цапнуть его за руку. Видение испарилось быстро, как и появилось, оставив внутри омерзительный осадок.