Нечто

– Не удивлюсь, если он держит здесь часть своих трофеев, – вполголоса проговорил Вадим Викторович.

– Отрубленные головы, например, – съязвил Речкалов, и оба нервно засмеялись, чтобы как-то поддержать друг друга.

Следователя злило, что он испытывает какой-то неосознанный страх, находясь в этом мрачном доме, и подозревал, что Речкалов разделяет его чувства. О молодом оперативнике и говорить не приходилось – бледный, он маячил где-то сзади, подпрыгивая и дергаясь от малейшего шороха.

Дверь была заперта на замок, но Речкалов не стал доставать свои отмычки.

Перехватив взгляд Вадима Викторовича, он с силой обрушился на дверь могучим плечом, и она вылетела в комнату, Речкалов – вслед за ней, чудом удержавшись на ногах.

В самый последний момент Вадим Викторович вдруг отчетливо решил, что больше всего на свете он сейчас хотел бы развернуться и бегом вылететь туда, где стоит милицейская «Газель», такая надежная и по-домашнему родная…

Гюрза был разозлен. Действия этого назойливого четвертого никак не вписывались в его сценарий.

Развороченный бок болел все сильнее, теперь вместо спичек в его желудке появилась зажигалка. Она ровно горела, обжаривая его бедные внутренности, прямо как настоящее барбекю. Гюрза ударил его в грудь, затем приподнялся и, схватив за волосы, ударил головой об корень пня. Мерцающие глаза остановились на грязном донышке пивной бутылки, чьи поблескивающие острые концы восходящее солнце превращало в тлеющие угольки.

Рост взвыл от дикой боли, когда его лоб наткнулся на расколотое дно бутылки.

Когда он снова поднялся, стекло прилипло ко лбу, впившись острыми краями в кожу. Изловчившись, он ударил Призрака по рваной ране на боку. Пальцы, держащие его за волосы, разжались. Демон в человечьем обличье захрипел, пытаясь снова ухватить Роста за волосы, но тот погрузил пальцы прямо в его горячую рану. Ему казалось, что он видит струйки пара, выходящие вместе с кровью. Призрак снова огласил окрестность звериным рыком, лишний раз опровергая свое мистическое происхождение. Рост нащупал что-то скользкое и мягкое и что было силы ухватился за это.

Гюрза кричал. Агонизирующий от нечеловеческой боли желудок разрывали на части. Эти грязные, грубые руки с черными ногтями терзали его кишки. С огромным трудом ему удалось перевернуться на бок и левой ногой ударить противника в лицо. Тот дернулся, зеленая лепешка стекла, прилипшая ко лбу, отлетела, как грязный отслоившийся пластырь, и он отпустил его несчастный бок. Кое-как Гюрза смог встать на ноги.