Протянул к ней руки, но только для того, чтобы положить ей на плечи.
— Я люблю вас, — сказал он тихо. — Люблю вас так, как не думал; что способен любить, но после сегодняшнего вечера я больше никогда этого не повторю. Я не могу иметь ровным счетом никакого значения в вашей жизни. У вас есть муж, положение. Представьте, что это всего лишь странный сон, и забудьте о нем.
Только тогда Элизабет обрела голос и поняла, что хочет сказать. Рассмеявшись, она выскользнула из-под его рук.
— Ангус, — сказала она, — неужели вы в самом деле полагаете, что такое возможно? Я люблю вас, уже давно люблю, но едва осмеливалась признаться в том даже самой себе.
Я не подозревала о вашей любви, только знала, как мне радостно видеть вас, сознавать, что вы рядом. Сегодня я счастлива так, как никогда.
Ее слова, казалось, наскакивали друг на друга в своей стремительности. Сдержанность, у которой она была в плену всю свою жизнь, исчезла, величественность и притворство были отброшены в сторону, она была вся во власти эмоций — страстных, настойчивых, требовательных.
Она протянула руки навстречу Ангусу жестом, означавшим полную капитуляцию.
— Дорогой! — воскликнула она. — Я люблю вас!
И наконец, не в силах больше сдерживаться, Ангус заключил ее в объятия. Спустя долгое время, в течение которого все вокруг, казалось, замерло, они отстранились. Первым заговорил Ангус.
— Элизабет, — сказал он дрогнувшим голосом, — это сумасшествие, вы должны понять.
— Но почему?
Они двинулись к дивану и сели рядом.
— Только сегодня вечером, — сказала Элизабет, — я думала, как много пропустила за свою жизнь, как мало было у меня в молодости счастья. Я никогда не знала, какое оно, до этой минуты.
Ангус крепко сжал ее руку. Теперь его лицо было печальным и серым, и Элизабет поняла, о чем он думает.
— Что с нами будет? — спросила она робко.
— Ответ вы знаете не хуже меня, — устало сказал он. — У каждого из нас своя жизнь. Вы замужняя женщина, я должен думать о своей профессии.
Элизабет вопросительно взглянула на него.
— Вы комендант лазарета, который я сделал чуть ли не собственным, — объяснил он.
Тогда она поняла, что ради своей работы, которой он отдавался целиком и в которой добился почета, он не мог явиться причиной скандала, как не мог допустить его ради нее самой. Элизабет испугалась.
— Но, Ангус… — начала она говорить. Он жестом остановил ее:
— Дорогая, мы должны быть разумными, более того — мы должны быть храбрыми.
