— Я не стану пить, спасибо, но хотел бы проводить вас.
— Мне нужно забрать форму, — сказала Элизабет. — Зайдем на минутку.
Она прошла с ним в утренний кабинет и зажгла свет. Комната больше не казалась такой уродливой и суровой, как днем. Элизабет заметила, что Грейс убрала херес, а вместо него выставила графин с виски и сифон с газированной водой.
— Угощайтесь, — предложила она, — а я пока соберу вещи. Элизабет поднялась наверх. Форма была уже сложена в маленький чемоданчик. Женщина оглядела комнату. Теперь она не была уверена, так ли успешно прошел вечер.
Она прекрасно провела время, но все же многое осталось недосказанным. Элизабет почувствовала неуверенность, подавленность — так ребенок плачет иногда в конце праздника — и испытала сомнение, так ли хорошо было, если момент расставания настолько мучителен. Она медленно спустилась вниз.
— Я готова.
Ангус потушил сигарету. Элизабет заметила, что графин остался нетронутым.
— Позвольте мне взять ваши вещи, — сказал Ангус и подошел к ней.
Когда она отдавала чемодан, их руки встретились.
И тогда они взглянули друг другу в лицо и поняли, что означает биение их сердец и трепетная напряженность сплетенных рук.
— Простите, — наконец произнес Ангус. — Мне не следовало приглашать вас.
— Но почему? — еле слышно прошептала Элизабет.
— Потому что я знал… кажется, с самой первой секунды, как увидел вас.
— А я долго не знала, а потом…
— А потом?.. Наверное, вы боролись с этим? Я тоже, но это было совершенно бесполезно. Только я не хотел вам ничего говорить.
— А вы и сейчас ничего не сказали, — произнесла Элизабет.
Она сознавала, что все еще держит чемодан, чувствуя ладонь Ангуса на своей руке. Немного погодя Ангус забрал у нее ношу, поставил на пол, прошел по комнате, остановившись возле камина. Он стоял к ней спиной и глядел в пустой камин.
Элизабет ждала, боясь пошевелиться. Она дрожала, все ее тело пронзало какое-то острое исступление, которого она до сих пор не знала. Спустя долгое время Ангус повернулся к ней лицом, и она увидела, что он очень бледен.
— Дорогая, — сказал он очень тихо, — то, что происходит, неподвластно нам. Я никогда не предполагал, что подобное случится. Никогда не предполагал, что вы узнаете о моих чувствах. Мне казалось, это секрет, который я сумею сохранить.
— Но сейчас это уже больше не секрет, — прошептала Элизабет."
"Она не сделала ни одного движения, но он понял по ее лицу, что она просит его… умоляет… обнять ее. Он приблизился очень медленно, словно боролся сам с собой.
