— Попытайтесь представить, что значит быть беженкой, разлученной не только с людьми, которых любишь, но и со всем, что тебе знакомо. — Она повернулась к Кристин: — Разве ты в Америке никогда не скучала по дому? — спросила она.
Кристин не ответила. Она взглянула на мать, и Лидия сразу поняла, что дочь разгадала причину, по которой она обратились к ее чувствам в такой момент… Филип, напротив, был растроган.
— Это, должно быть, чертовски нелегко! — сказал он. — Если бы ты только знала, мама, как часто я думал о том, чтобы оказаться здесь, в тишине и покое.
Однажды даже в самый разгар боя я вдруг вспомнил кусты сирени вдоль нашей аллеи. Не представляю, что напомнило мне о них, но они возникли в воображении ясно и четко, пока вокруг взрывались снаряды и стоял оглушающий грохот.
Лидия протянула руку, чтобы дотронуться до него.
— Не нужно продолжать, мамочка, — тихо сказала Кристин. — Мы же обещали тебе, что будем себя вести хорошо.
— Мне будет очень больно, если это окажется не так, — строго сказала Лидия. — Этот дом открыт для всех наших друзей.
Я хочу, чтобы здесь одинаково хорошо встречали не только друзей отца или моих, но и ваших тоже.
— Это очень легко, — ответила Кристин. — У меня просто их нет.
— Значит, пора тебе завести их, — сказала Лидия.
— У меня есть предчувствие, что те, кто мне понравится, не найдут общего языка с папочкой, — парировала Кристин.
— Напротив, — ответила Лидия, — весьма вероятно, они окажутся его самыми пылкими поклонниками. Они есть повсюду, даже в самых неожиданных местах.
Кристин состроила гримасу.
— Должна сказать, что вы оба, по-моему, несколько разочаровали отца, — сказала Лидия. — Вот он, величайший музыкальный гений, а никто из вас не унаследовал даже любви к музыке.
— Говорят, это передается через поколение, — заметил Филип. — Вполне вероятно, что я произведу на свет парочку юных Моцартов, а отпрыски Кристин будут сочинять оперы прямо в колыбели.
— Надеюсь, с ними не произойдет ничего подобного! — резко сказала Кристин. — Если будешь честной, мамочка, то сама признаешь, что папе меньше всего хотелось, чтобы кто-нибудь из нас стал музыкантом.
Ты представляешь, что было бы, если бы мы с Филипом оба потребовали студию для работы, а наши будоражащие душу сочинения выплескивались наружу, бросая вызов папочкиным?
Лидия понимала, что Кристин права. Ивану бы это не понравилось, но она не собиралась признаваться в том его детям.
— Мы будем очень гордиться вами, — сказала она, — в какой бы области вы ни отличились.
