— Но ты могла бы заодно посмотреть, готова ли Сиреневая комната для мисс Йёргенсен. Проверь, поставлены ли цветы на туалетный столик и наполнена ли чернильница.
— Я уже все проверила, — ответила Роза. — Могу сказать, что Агнес не слишком-то довольна гостьей в доме. Нам и так не хватает рук, да ладно уж, они постараются для вас, мадам.
От Лидии не ускользнул намек, и она внезапно зарделась от гнева. Сначала дети, теперь еще и Роза. Каждый старается дать ей понять, что Иван поступает предосудительно, приводя в дом чужого человека.
В конце концов, это его дом.
Не раздумывая, Лидия произнесла:
— Надеюсь, Агнес и все остальные в доме будут стараться и для мистера Станфилда. Ведь это он платит им деньги.
Роза осталась совершенно невозмутимой, но Лидия почти сразу устыдилась своего взрыва.
— Деньги еще не все, — заметила Роза и тихо ушла в дом. Лидия откинулась на подушки в кресле и закрыла глаза.
Наступил один из тех моментов, когда она теряла хладнокровие. По сути дела, не важно, что свидетелем этого стала Роза: этой женщине, одной в целом мире, было известно, насколько поверхностна тихая сдержанность, которую Иван и другие люди находили такой привлекательной в Лидии.
Роза знавала времена, когда Лидия рыдала не столько от физической боли, сколько от душевной. Она не раз наблюдала вспышки раздражения и муки Лидии при виде собственных неподвижных ног, когда та пыталась бороться с унижением, не желая, чтобы ее укладывали и вынимали из кровати, одевали и даже купали. Не раз Лидия плакала на теплом плече Розы, получая и помощь, и утешение от человека, перед которым не нужно было притворяться.
При всей ее язвительности Роза умела и помочь, и приободрить свою хозяйку.
— Будет вам, нечего так волноваться, мадам, — говорила она тоном, каким разговаривают с капризным ребенком. — То, что неизлечимо, должно быть терпимо.
— Это плохое утешение.
— Возможно. Но что вам за радость расстраиваться и портить свою внешность? Если хозяин увидит вас с заплаканными глазами, он спросит, что случилось!
Отчего-то эти полуворчливые выговоры лучше успокаивали, чем сентиментальное сочувствие.
Однажды, когда было особенно плохо, Лидия взяла Розу за руку.
— Спасибо, Роза, — сказала она. — Не знаю, что бы я без тебя делала.
— Что ж, возможно, и придется узнать в один прекрасный день, — бодро заявила Роза. — Я всегда говорю: нужно полагаться только на себя. Половина бед исчезла бы в мире, если бы мы обходились только своими силами.
Лидия рассмеялась.
