Недостойная

И мне было неловко, как маленькой девочке, которая пришла на праздник в старом платье с заплатками и теперь пытается выглядеть такой же, как все, но получается плохо.

Нет, платье у меня было нормальным, но… Где оно, а где интерьеры императорского дворца? Это же как небо и земля.

Меня привели в приёмную, где сидела секретарь — та самая пожилая женщина, утром разговаривавшая со мной по браслету, — усадили на диван, и она поинтересовалась:

— Будете кофе или чай, айла Рин?

Я так нервничала, что в горле совсем пересохло.

— Чай, если вам не трудно.

Она кивнула, и через минуту передо мной появилась чашка с дымящимся напитком, от которого шёл настолько восхитительный запах, что я с трудом удержала себя от желания выпить всё залпом и немедленно попросить добавки. Пила, растягивая удовольствие, и ожидая, пока позовут.

Минут через пятнадцать — ровно в пять — у секратаря что-то пикнуло, и она, подняв голову от каких-то бумаг, сказала мне:

— Заходите, его величество ждёт.

Я встала с дивана, звякнув чашкой.

За тяжёлой деревянной дверью с причудливыми узорами — птицы в винограде и какой-то орнамент, — оказалось просторное помещение, очень уютное и напоминающее библиотеку. Я вспомнила кабинет Арчибальда — этот был другим. Шкафы с книгами из тёмного дерева, светлый блестящий пол — ходить боязно, — диваны полукругом в центре комнаты с небольшими столиками на колёсиках и письменный стол возле окна со множеством всяких бумаг.

Но больше всего меня поразила люстра, свисающая с потолка. Не магическая, но яркая, огромная, хрустальная, и как раз над диванами. Если упадёт — раздавит насмерть.

— Заходите, не стойте на пороге, — услышала я мужской голос и, опустив взгляд, заметила императора. Он сидел на одном из диванов и пил чай из большой белой чашки с золотой каймой. Чашка действительно была очень большой — аристократия обычно пьёт из посуды гораздо меньшего размера.

Защитница, Эн, ты от страха совсем всё позабыла.

Я попыталась присесть, как полагается, но так как я делала подобное по-настоящему впервые в жизни и очень нервничала, получилось плохо. Я покачнулась и чуть не упала, но всё-таки удержалась на ногах. Выпрямилась — и совсем смутилась, увидев, что император улыбается.

— Простите, — сказала я тихо.