Мне остаётся один лишь слой, как я слышу за спиной надменное:
— Эй, деревенщина! Ты что там делаешь?
Глава 27
Оборачиваюсь и вижу ту, кого предпочла бы не видеть вообще. Та самая холодная брюнетка из свиты Кеннета.
Как её зовут?
Кажется, Флоренс или Флоренция.
Зелёные глаза презрительно сощурены, но при виде свёртка они мгновенно расширяются от изумления.
— Это же… — мелодичный голос срывается, а длинный палец с острым ноготком указывает на прямоугольный предмет, просвечивающий через последний слой бумаги.
— Я нашла его здесь, — с губ срывается хриплое карканье, когда я указываю на пустующую нишу в стене.
Грохот сердца отдаётся в висках, в ушах звенит, и я на секунду теряю равновесие. Заваливаюсь боком на хлипкую перегородку между кабинками и медленно, с шелестом сползаю на удивительно чистый мраморный пол.
— И как мы сразу не догадались? — тянет она с издёвкой, прислонившись к стене напротив. Руки скрещены на груди, а взгляд то и дело стреляет в сторону входной двери в уборную.
— Деревенщина-человечка отчаялась получить подачку от принца и пустилась в банальное воровство?
Краска заливает мои щёки, а свёрток чувствительно жжёт ладони. Но выбросить его не могу. Что-то внутри не даёт.
— Повторяю, я нашла его здесь, — голос дрожит, но не от страха, а от нервного напряжения. Чувствую, что чаша моего терпения переполнена, и любая капля может стать последней. — Я только что была у ректора Уорда, и он убедился, что я не крала артефакт.
Изящные брови сходятся у переносицы.
Тонкий, слегка вздёрнутый носик брезгливо морщится, а пухлые губы кривятся в усмешке.
— Убедился? — спрашивает обманчиво-ласковым голоском, в котором яда больше, чем у песочного тайпана — самой опасной змеи в Оукланде. — Позволь спросить, как?
К счастью, ответ у меня есть.
— Я случайно глотнула зелье искренности, приготовленное на паре зельеварения. Как раз перед тем, как меня вызвали к ректору, — поясняю, глядя в заледеневшие глаза с узкими вертикальными зрачками.
— Саэра Бетани свидетель и перед этим оценила зелье на высший балл.
— Ох, прошу, избавь меня от своих жалких оправданий, — недовольно фыркает брюнетка, но в голосе проскальзывает сомнение.
Я слегка приободряюсь, но её следующие слова хлещут не хуже пощёчины:
— Хорошая версия, вот только я не верю. Такие, как ты весьма изобретательны, когда дело касается личной выгоды. Все знают, что нищие человечки готовы на всё, лишь бы привлечь внимание власть имущих.
