Сглатываю с трудом, но тут же вспоминаю про огурцы и беру себя в руки."
"Когда Юдин окончательно упаковывается, я поднимаюсь с постели и осознаю, что я все еще в леопардах. Горячий и злой взгляд проходится по мне, вызывая слабость в ногах.
Уже собираюсь проводить гостя, но замечаю, что он оставил неиспользованные презики.
– Забирай.
Прищурившись, Миша усмехается:
– Пусть останутся, вот увидишь, скоро они мне понадобятся здесь.
Глава 37
Закрыв дверь за родителями, я падаю в кресло и разглядываю ведра с огурцами.
Бедуленька.
Четыре ведра злых колючих дачных огурцов. Я уже заранее чешусь.
Когда папа заносит последние два, я взвываю:
– Почему мне? Почему не Паше? Я, что, рыжая, что ли?
Папа смотрит на меня сочувственно, но ведра забирать отказывается.
– Потерпишь, мне еще с ней, – он кивает на маму, – жить в одном доме.
И кладет сверху букет из листьев хрена и зонтиков укропа.
Ангидрит твою перекись марганца! Я не буду крутить огурцы в такую жарищу! Я все равно столько не сожру, торговать мне ими, что ли?
И вообще, я сегодня жертва сексуальных репрессий.
При родителях я еще бодрилась, а сейчас, окуклившись в кресле, я стараюсь даже не шевелиться. Болит все и в самых неожиданных местах. Вроде бы я половой жизнью не пренебрегаю, а ощущение, как будто меня в первый раз в жизни выебли, прости господи. Другого слова не подобрать. Банальное «заниматься сексом» тут не подходит.
И это Юдин еще не выдохся. Пожалел калеку.
Ебарь-террорист.
Любовницу он редко видит. Ха! Да та небось свечку в церкви ставит за то, чтоб ремонт не заканчивался!
Удивительно, и как это я копыта еще ночью не отбросила.
Не сказать, что я – женщина холодная, но для меня немного борщ. Хотя в присутствии Юдина я как-то подозрительно быстро таю, причем во всех смыслах этого слова. Видимо, древний мозг срабатывает на такого самца.
Перед глазами проносится картина нашего прощания.
Злющий Миша обувает в прихожей, а я, зевая, рядом пытаюсь натянуть леопарда пониже. Собственно, это как натягивать сову на глобус.
– И никуда ты от меня не денешься! – злится он, хватая меня за выглядывающие из-под неглиже части тела.
– Убери лапы! – неправдоподобно злюсь я.
Если б не приезд родителей, я бы позволила себе прощальное родео, но итог был бы тем же. Так что нечего мне тут меня за это самое!
Куда там!
Юдин зажимает меня у стены, демонстрируя, что его намеренья все еще гхм… тверды.
– Я, Марина, не привык отступать. И мне все понравилось, но мало.
В этом месте я икаю.
