Hey, where are you from?
— The European Union, — с гордостью произнесла она.
— And where was she born?
— Norway.
— Юрий Михалыч, а вы не могли бы переводить по ходу дела? А то когда при мне говорят на непонятном языке, я начинаю нервничать.
— Я спросил: откуда она?
— И чё говорит?
— Из Норвегии.
— Ясно, — кивнул я. — А сюда как попала? Ну, в смысле, не на Элпис, здесь как раз всё понятно…
— Я понял, сейчас узнаю.
Профессор вновь перешёл на мяукаюший язык, и вскоре вкратце пересказал мне историю Ады.
Она пилотировала тот самый корабль, который рой разобрал на запчасти прямо в полёте.
Её спасло автоматическое катапультирование, когда корабль начал падать. Очнулась непонятно где и всё это время бродила по лесу в поисках выживших. Судя по всему, напрочь заблудилась. А сегодня внезапно услышала наши голоса и пошла на звук. Затем на неё напал монстр, то есть Жухлый, ну и следом уже появились мы.
— Ясно, — кивнул я. — А её не смущает, что мы враги и всё такое?
— Бросьте, Евгений, — усмехнулся Семецкий.
— Ведь это же отличный шанс показать, что мы не такие дикари, какими нас рисует пропаганда. Неужели вы думаете, что она ночью бросится резать нам глотки?
— Да хрен их там знает, — пожал плечами я.
Девушка шла молча, внимательно прислушиваясь к нашей беседе. А я всю дорогу украдкой на нее косился, испытывая смешанные чувства. Одновременно хотелось её придушить и трахнуть. О Татьяне, которая осталась в лагере и обещала меня терпеливо ждать, я напрочь забыл. Да чего греха таить, я перестал о ней думать сразу, как только мы перебрались через горную реку.
Но эта скандинавка не давала мне покоя, постоянно притягивая взгляд.
Как только мы появились у костра, Нос вообще начал выхаживать перед ней гусём, всем видом показывая, что вот он-то — настоящий мужик. Даже руки начал в стороны разводить, чтобы казаться шире. Выглядел он очень забавно.
Я же, напротив, старался казаться менее заметным и каждый раз спешил отвести глаза, чтобы не быть пойманным на излишнем внимании. Но пару раз всё-таки прошляпил момент.
Наши взгляды встретились, и Ада продемонстрировала белозубую обворожительную улыбку, от которой моё сердце забилось чаще.
— Вот же сучка! — буркнул я и намеренно отвернулся, чтобы окончательно не утратить самоконтроль.
Семецкий, глядя на меня, лишь усмехнулся, но слава богу, комментировать не стал.
Вечер обошёлся без историй. Профессор периодически перекидывался фразами с Адой, но ни я, ни тем более Нос не понимали, о чём они там мяукают.
